Онлайн книга «Порочный бывший муж»
|
Первый кризис с угрозой выкидыша мы пережили сразу после санатория, когда я, пьяный мудак, не забрал Олесю. На сохранении она тогда провела две недели. Потом ей стало лучше, и жене разрешили вернуться домой. В институте она взяла академ, но дома всё равно делала какие проекты. Это помогало ей, скрашивало одиночество. Мы с Эмилем как раз воевали с Ложкарёвым, и я появлялся дома ближе к ночи и чаще всего вымотанным в хлам. Второй кризис случился после звонка Вики. Леся загремела в больничку на месяц. Я вымаливал у неё прощение перед всем долбаным персоналом платного отделения. Клялся, что это всё ложь неадекватной девицы. И что эта девица уже уволена. Не знаю, каким чудом Леся меня простила… Она даже не смотрит на меня, как на ублюдка. Но я больше никогда так не оступлюсь. Потому что второго шанса точно не будет! Будильник орёт где-то рядом с подушкой. С трудом раздираю глаза, думая, что это какая-то ошибка… Я же, блин, только что лёг! Это и правда не будильник, а звонок. От… Вглядываюсь в экран и резко сажусь. У меня есть контакты почти каждого врача и медсестры, которые хоть как-то пересекаются с Лесей. Я психопат, который помешан на контроле. И в данный момент я пытаюсь контролировать благополучие и безопасность самого ценного, что может быть в жизни – жены и сына. Ещё не родившегося. Звонит дежурный врач Андропов. – Да… Слушаю, – хрипит мой голос. – Кирилл Бахтиярович, Вам нужно подъехать. – Что случилось? Вместо ответа я слышу глубокий вздох. И уже, блять, не хочу знать ответа… – Выезжаю. Мчась по городу, прокручиваю самые различные сценарии того, что могло случиться. Но ни в одном из них я не теряю Лесю и сына. Всё обойдётся. Ведь так? Охранник без проблем пропускает меня в платное отделение. И уже на подходе к палате я слышу… слышу, как за приоткрытой дверью рыдает моя жена. И столько отчаяния в этом… Столько боли. Не помня себя, переступаю порог палаты. Медсёстры с похоронными лицами… Андропов, который говорит на каком-то тарабарском языке… Мёртвый… Искусственные роды… Надо торопиться… Я ни хрена не понимаю! Куда торопиться? Нам же рожать только через три месяца! Рощин, вышедший на смену в восемь утра, объясняет всё чётко и отнюдь не деликатно. – Ребёнок умер в утробе. Предположительно от инфекции. Подробности будем выяснять. Сейчас Олесю Александровну подготовят к операции. Вот и всё. Неделикатно. Жёстко. Инфекция… Я не могу смотреть своей жене в глаза, услышав это слово. Мысленно возвращаюсь к той ночи в невменозе. Что там было? Я трахнул Вику? Она меня чем-то заразила? Я просидел возле операционной два часа. Потом четыре в палате, дожидаясь, когда Леся проснётся. Когда она открыла глаза, меня убило во второй раз от болезненной пустоты в них. Первый раз я умер, когда позвонил Андропов. Молча просидел на полу возле её кровати, пока Леся вновь не уснула. А когда вышел из больницы, первым делом поехал к Кирову сдавать анализы. * * * Наши дни Громко стуча каблуками, она уходит. А у меня словно невидимая удавка на шее затягивается, и поводок тащит следом за ней… Зашвыриваю стакан с кофе в урну. Иду за Лесей. Зачем? Не знаю… Говорить с ней хочу. Орать на неё. Губ её хочу мягких. Вытрахать из неё Шатова хочу. И вообще всех ушлёпков, которые делили с ней постель эти пять лет. |