Книга Ловелас. Том 3, страница 88 – Илья Взоров

— … подобные всплески насилия будут случаться и впредь, поскольку причины их лежат глубоко в социальной ткани общества. Вчера аналогичный инцидент произошёл в Лос-Анджелесе, где в перестрелке погиб полицейский и сотрудник ФБР, проводившие розыскные мероприятия в районе…

Я смотрел в экран и не слышал, что там говорят дальше.

Потому что на экране появилось лицо.

Чёрно-белое фото, явно из личного дела. Аккуратные, прилизанные волосы. Узкое, костистое лицо. Тонкие губы. Глаза — даже на чёрно-белой фотографии было видно, какие они холодные, серые, смотрящие сквозь объектив куда-то в стенку за фотографом.

Фишер.

Подпись внизу: «Сотрудник ФБР Карл Фишер, погибший при исполнении».

Я ощутил, как горло у меня внезапно стало сухим.

Гвидо молчал. Потом тихо, не глядя на меня, спросил:

— Босс. Вы что так побледнели?

— Я?..

— Вы. У вас лицо как у покойника.

Я взял бокал с вином, махом его выпил. Посмотрел на Гвидо.

— Да так. Ничего особенного. Знакомый.

— Знакомый?

— Подстрелили в Лос-Анджелесе. Этот вот, ФБРовец. Я с ним познакомился на одной вечеринке. На день благодарения. Мы там с «зайками» были.

Гвидо задержал на мне взгляд — долгий, внимательный.

— Как ты думаешь… — я наконец, смог собраться — Из Эспланейда мы ушли чисто?

— Сто процентов. Номера в грязи, лица закрыты. Свидетели в такой снегопад ничего внятного дать не смогут. Отследить нас невозможно.

Принесли пиццу и стейк. Молли поставила тарелку, ещё раз улыбнулась — теперь я даже не нашёл в себе сил улыбнуться в ответ. Она это заметила, чуть нахмурилась, отошла. Гвидо взялся за пиццу.

Я отрезал кусок мяса, прожевал. Не почувствовал вкуса.

Через десять минут объявили посадку. Гвидо привычно дёрнулся встать:.

— Не торопись, — сказал я, остановив его жестом. — Чего нам стоять в очереди в гейте? Подойдём к концу посадки.

— Логично, — он кивнул и опустился обратно. — А вы, босс, время не теряете. И везде успеваете. Мне это нравится.

— Ты мне лучше вот что скажи, Гвидо…

Я придвинулся чуть ближе и понизил голос. В кафе никто на нас не смотрел — Молли возилась за стойкой, бармен переключал телевизор на другой канал, посетителей было два или три. Но привычка есть привычка.

— За капо был должок — он сам мне сказал, ещё в Вегасе. Через него можно толкнуть драгоценности? За процент, разумеется. Ты тоже получишь свою долю — за риск, и вообще за работу.

Гвидо помолчал, прожёвывая. Потом усмехнулся, и я в первый раз за эти минуты увидел его настоящее лицо — расслабленное, не служебное.

— Босс. — Он покачал головой, отложив ложку. — За процент — это уже не должок. За процент это бизнес. Если эти бриллианты столько стоят, сколько я думаю, то лично дон вам сам перстень поцелует. И ещё благодарить будет, что вы дали ему заработать без шума и пыли. Это же его профиль. Он на этом сидит.

— То есть проблем не будет?

— Никаких. Толкнём втихую — евреям в Нью-Йорк, или в Майами есть пара верных людей, или в Антверпен через посредника. Вариантов масса. Капо подбирает покупателя, цену согласовывает, сделка проходит в Лос-Анджелесе, все чисто. Деньги — вам наличными. Но мне придётся слетать в Вегас, все обкашлять.

Ага, хочет выслужиться перед семьей.

— Хорошо — я кивнул. — В офисе сходишь в фотолабораторию, снимешь драгоценности. Пленку повезешь в Вегас, там проявишь.