Книга Ловелас. Том 3, страница 83 – Илья Взоров

Третья доска от правого окна. Одна — две — три. Та самая, с двумя гвоздями накрест.

Гвозди — это плохо. Гвозди — это значит, кто-то её специально прибил.

Я вонзил нож рядом с гвоздём, попробовал поддеть. Лезвие скользнуло по железу. Я стиснул зубы, попробовал с другого края. Доска не пошла. Эта была не гнилая — эта была свежая, плотная.

Я налёг сильнее. Нож гнулся. Я перехватил рукоять обеими руками — одной рукой давил, второй направлял лезвие. Доска заскрипела — тонко, противно, по-стариковски. Меня спасало то, что прибита она была только с одной стороны. Иначе пришлось бы отползать, искать гвоздодер.

Я поморщился, ослабил хватку, выждал. У бочки никто не обернулся — снег, ветер, голоса.

Снова налёг. Под лезвием хрустнуло, доска приподнялась на миллиметр. Я вогнал нож глубже, потянул на себя.

И тогда я услышал шаги.

Кто-то поднимался по ступенькам крыльца. Я успел только повернуть голову.

Здоровенный лысый негр в брезентовой куртке, с лицом, ещё не отошедшим от мороза и с бутылкой в руке. Краем глаза он заметил меня на карачках, рот открылся — он набирал воздух, чтобы крикнуть. И одновременно правая рука пошла назад, за пояс — я увидел рукоять пистолета пистолета.

Бросил доску, рванул правую руку под расстегнутую куртку — за револьвером. Кобура подплечная, рывок отработан, но на четвереньках это совсем не то же самое, что стоя. Револьвер пошёл из кобуры медленно, как во сне.

Я не успевал. Я отчётливо понял, что не успеваю. Он вытаскивал свой быстрее.

И тут из дверного проёма за моей спиной чёрной молнией вылетел Гвидо.

Он не стрелял — сделал три длинных шага, занёс свой револьвер рукоятью вперёд и обрушил её на голову негру — коротко, наотмашь, без замаха, как умеют только те, кто бил не раз и не два.

Негр охнул — больше выдохом, чем голосом — и повалился кубарем покатился по ступенькам вниз, в снег, оставив на верхней ступеньке упавшую бутылку.

Та покатилась. И зазвенела — звонко, отчётливо — по крыльцу.

— Быстрее! — рявкнул Гвидо.

У бочки крикнули. Один голос, второй. И сразу первый выстрел. Хлопнул сухо, сквозь снег — пуля ушла куда-то в стену над дверью, отколола щепку.

— Быстрее, босс!!

Я уже на адреналине поднял и выломал доску, шарил в тайнике обеими руками. Ничего! Дальше. Глубже. Под самую балку. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое, прямоугольное, обмотанное.

Второй выстрел — уже ближе, по доскам веранды, в трёх шагах от меня. Гвидо ответил — два раза, коротко, навскидку, в сторону бочки, не целясь — лишь бы прижать их к земле.

Я рванул на себя.

Из-под доски, с куском заплесневелой мешковины, вылетела она. Жестяная коробка. Прямоугольная, со стёртым логотипом какого-то старого табака на крышке, плотно перехваченная крест-накрест широкой коричневой клейкой лентой. Легкая.

— Есть! — крикнул я и сжал коробку под мышкой.

— Уходим!

Третий выстрел от бочки расколол окно слева от двери. Стекло осыпалось внутрь, в коридор, со звоном, как колокольчик в аду. Гвидо снова ответил — раз, два — и метнулся к двери, втягивая меня за рукав. Я переполз порог на четвереньках, Гвидо захлопнул за нами фронтальную дверь, провернул защёлку. В нее сразу попало несколько пуль.

Где-то в глубине дома, за дверью тонко закричала женщина.

— Бежим! — крикнул Гвидо