Книга Ловелас. Том 3, страница 78 – Илья Взоров

Кассир — толстая женщина с волосами, выкрашенными в цвет «свекла на закате», — пробила всё, не поднимая глаз. В таком магазине люди вообще не привыкли смотреть друг другу в лицо. Это меня устраивало.

В номере я разложил покупки на кровати, посмотрел на них с лёгкой грустью. Пиджак с подкладкой «Бриони», в котором я обычно гулял, отправился в шкаф. Туда же — итальянские туфли. Я переоделся неторопливо, методично, как солдат перед выходом. Рукава куртки оказались чуть длинноваты — закатал. Кепка села как влитая.

Достал из чемодана кобуру. Подплечная, мягкая, разношенная за этот месяц под мою конкретную руку. Надел поверх рубашки, затянул ремни. Потом — револьвер. Старый добрый «Смит-Вессон» тридцать восьмого, верный, как пёс. Вез его прямо в самолете, благо досмотра нет никакого от слова совсем. Откинул барабан, проверил — все шесть патронов на месте. Защёлкнул обратно, сунул в кобуру. Сверху накинул куртку. Подошёл к зеркалу, повернулся боком — не выпирает. Хорошо. Даже попрыгал. Все было удобно, ничего не елозило.

Россыпь патронов из коробки рассовал по карманам куртки и джинсов — по шесть-семь в каждый. Не для войны — на чёрный день. Я не люблю эти чёрные дни, но они меня находят с обидной регулярностью.

Шарф намотал на шею, прикрыв подбородок и рот. Посмотрел в зеркало в последний раз. На меня оттуда смотрел незнакомый мужик — тень от козырька, серый невыразительный силуэт, лица почти не видно. Один из тысяч. Именно то, что нужно — опознать невозможно.

Спустился вниз. Мимо рецепции прошёл, не поднимая головы — портье даже не повернулся. Через холл, через двери — на улицу.

Холодный воздух тут же забрался под куртку. Я чуть прищурился от мокрого ветра и огляделся.

У бордюра, метрах в пяти от входа, стоял «Бьюик», модель «Скайларк» — серый, как линкор в тумане, с потёртыми боками и одной фарой, чуть косящей вбок. Дворники у него были разные — один новый, другой будто с другой машины. Бампер слегка погнут. Колёса грязные. Номера — спереди и сзади — заляпаны жидкой бурой грязью так, что прочесть можно было разве что одну букву и то с фантазией.

За рулём сидел Гвидо. В короткой тёмной куртке, кепке-восьмиклинке, надвинутой на брови, и в перчатках. Очень похож на то, как я одет. Просто братья близнецы.

Я обошёл капот, открыл дверь и плюхнулся на пассажирское сиденье. Внутри пахло старой обивкой, бензином и табаком.

— Ну ты даёшь. Где такое чудо нашёл?

— Маленькая контора на Канал-стрит, — он ухмыльнулся, показав щербинку в зубах. — У них две таких в углу гнили. Хозяин чуть не прослезился, что я её беру. Скинул двадцать долларов от радости.

— А номера?

— Сам догадался, — он выразительно поднял палец, — Раз уже едем в Эспланейд…

— Чую, ты не первый раз такое делаешь.

— Босс. — Он повернулся ко мне с искренним, почти оскорблённым выражением. — Плавали, знаем.

Я хохотнул, откинулся на спинку. Сиденье под мной просело сантиметра на два — пружины своё уже отслужили, но ехать можно.

— Ну, погнали.

Гвидо кивнул, повернул ключ. Стартер захрипел, прокашлялся — раз, другой — и мотор наконец завёлся, забормотав тем низким, чуть неровным басом, который бывает у старых движков, давно живущих на дешёвом бензине. Стрелка тахометра дёрнулась и встала на холостых.

Гвидо отпустил ручник, переключил передачу. Колёса крутанулись по жидкой каше из талого снега и грязи, прокрутились впустую — машина чуть присела назад. Гвидо мягче надавил на газ. Резина зацепилась, «Бьюик» дёрнулся, бросив из-под задних колёс две веерные струи бурой жижи на тротуар.