Книга Тьма. Том 9, страница 85 – Лео Сухов

— Вот что тебя волнует! — догадался я. — Понимаю и не осуждаю… Ценности взяли, чтобы дикарями не идти.

— Да, так и было… — покаянно кивнул Енот. — Часть вещей в Туре обменяли на припасы. Часть с собой донесли. Там зарисовки были, фотокарточки, которые я в детстве смотрел… До сих пор где-то у брата лежат на чердаке…

— Так, с фотокарточками разберёмся. Всё равно за давностью лет не осудит никто! — усмехнулся я, похлопав Енота по плечу, чтобы не переживал. — А теперь второй вопрос. Почему ты уверен, что ромеи дальше на восток пойдут?

— Это только догадки, ваше благородие, — признался Енот.

— Да мне и догадки подойдут. Давай уже, колись!.. — с успокаивающей улыбкой потребовал я.

— Я, честно говоря, только по рассказам сужу… Его благородие Бубенцов говорил же, что ромей, который из двух беглецов главный, странно себя вёл при встрече: морщился, голову руками трогал… А вы сказали, что ему бы на юг уже надо подаваться. Я услышал тогда и запомнил. Ну а дед говорил, что этот Цоековский так же себя вёл. Морщился, жаловался всё время, что голова у него болит. А как до Енасея добрались, Цоековский совсем дурной стал. Людей бросал, кто идти не может. Ценные вещи оставлял по пути, тоже без жалости. И всё требовал не останавливаться. Гнал отряд без продыху, устраивая вместо ночёвок четырёхчасовые привалы…

— А вначале он не такой был? — догадался я.

— Да, поначалу добрый был, весёлый. В Серых землях, правда, веселиться сходу перестал, — пояснил Енот. — Жаловался, что голова болит постоянно. И чем дальше, тем больше.

Я вспомнил то, что удалось почитать по дефектам чёрного сердца. Или, как здесь говорили, его изъянам. Один из них давал отличные возможности достигнуть высоких рангов. Однако имелся у этого изъяна побочный эффект. Чем дальше на территорию Тьмы или в Серые земли — тем сильнее болит голова.

И всё же многие богачи обращались в лекарни за сердцем с этим изъяном. Благо, достоинства в их случае перевешивали минусы. Но поголовным спросом изъян не пользовался. А почему? А потому что двусердый дворянин — в первую очередь, воин и защитник. Он, по определению, должен воевать с отродьями. А как воевать, если чем глубже лезешь в земли, поражённые Тьмой, тем невыносимей болит голова?

В итоге, такое двусердие, полученное в лекарне, давало лишь личное дворянство. Детям, чтобы они стали дворянами, всё равно пришлось бы рисковать. И выбирать варианты чёрного сердца, более подходящие для будущей службы.

Иногда похожие «побочки» наблюдались и у потомственных дворян, использовавших иные схемы проращивания. Правда, у всех народов подобное считалось позорным недугом. Ещё и похлеще срамной болячки: ну где вы видели воина, падающего в обморок, к примеру, при виде крови?

— … А чем дальше, тем жёстче! Будто одержимый стал! — между тем, продолжал Енот. — И шёл, совсем почти не останавливаясь. Вот как дело было, ваше благородие.

— Печально, но случается. Значит, они в горы шли?

— Да, ваше благородие.

— Хотели найти сердце Тьмы? — уточнил я.

— Хотели… В смысле, нет! Ничего подобного! — Енот слишком поздно опомнился.

Невинные вопросы хороши тем, что если их задать в нужное время, нужным тоном и с нужным настроением — собеседник не учует подвоха. Ответ сам сорвётся с губ и выдаст истинное положение дел.