Книга Тьма. Том 8, страница 98 – Лео Сухов

Технику из Болотистого загнали в мастерские. Цистерны отправили сливать топливо в городское хранилище. А нашу колонну — грузовики и броневики — под ненавязчивым приглядом провели вглубь города. К большой заасфальтированной площадке, явно выполнявшей функцию стоянки для торговых караванов.

Со всех сторон её окружали склады, зато по прямой можно было за пару минут дойти до скопления старых зданий — тех самых, приметных, с усилителем. И, естественно, в их очертаниях с первого взгляда узнавался исследовательский центр.

Вблизи сомнений и вовсе не осталось: несколько сросшихся бетонных корпусов с частыми окнами, часть которых залили бетоном, а часть — заузили и забрали решётками. Там-то у нас и состоялась беседа с городским головой — поджарым мужчиной лет сорока с лицом обиженного, но не злого волка. Звали его Тихон Игоревич Проскурятин.

Он-то и помог узнать, какой оказалась цена последнего рывка. Пробиваясь к стенам Стопервого, мы оставили за спиной целую сотню трупов.

А в сумме, было потеряно едва ли не полторы сотни человек. При прорыве из Болотистого потеряли троих… Затем ещё тридцать два человека погибли, когда перевернулись грузовики… И ещё с десяток — в многочисленных стычках по пути… А большая часть и вовсе погибла в шаге от спасения, когда мы прорывались к стенам Стопервого.

Ничего удивительного, но обидно и горько. Правда, нам рассказали, что такую орду, какая собралась под стенами Стопервого, могли припомнить разве что самые древние старожилы. Те, кто ещё застал времена, когда Большая земля долго не проводила, по тем или иным причинам, зачистку.

В общем, хоть мы сами себя и подгрызали, но местные смотрели на нас одобрительно. Как на героев, решившихся на прорыв и не бросивших чужих им, по сути, людей. Жители Стопервого привыкли к опасностям, привыкли к регулярным нападениям. И поэтому хорошо понимали: совсем без жертв уйти не получилось бы.

А ещё хорошо была видна разница в отношении к жизни. Жители Стопервого вообще, кажется, никогда не унывали. Да и теперь были уверены, что переживут нашествие зверья. Склады здесь ломились от запасов. Население в полсотни тысяч человек позволяло держать всю стену целиком. А артефакты, которые удалось откопать в останках царского центра, обеспечивали городок дополнительной защитой.

В отличие от Болотистого или Болотного Мыса, Стопервый не выживал, а жил. И наличие здесь своей радиоволны доказывало это как нельзя лучше.

Невольно вспоминались легенды про Спарту, где считалось, что даже не стены, а спартанские граждане — лучшая защита от врага. Вот и в Стопервом чем-то таким, смелым и героическим, повеяло.

А ещё, благодаря местному усилителю, до нас дошли те новости зачистки, которые мы пропустили в дороге. Дашков всё-таки добился, чтобы силы Ишима развернулись в линию по южной границе Серых земель — там, где ещё была связь. И там, под ударами зверья, под регулярными атаками, всё же началось истребление «изменышей».

Медленно, но верно линия боёв сдвигалась на север. А теснимые орды Серых земель отступали в болота, которые раскинулись от самого Урал-камня до Среднесибирского плоскогорья, которое здесь носило название Енасейского. А, собственно, сам Енисей носил название Енасей.

Размеры болот меня лично не удивляли. В мире Андрея эти места тоже были болотистыми. А здесь ещё и сток вод на севере оказался дополнительно усложнён. Река Обь, носившая название Умар, далеко не всегда могла пробиться в океан через скованное льдами Молгонзейское море.