Книга Тьма. Том 8, страница 8 – Лео Сухов

— Для вас, ваши благородия, особенная комнатка! — отпирая замок, тараторил наш провожатый. — Для дворянского сословия, чтобы, значит, вы довольны были!

— Так нет же сословий-то! — напомнил я, усмехнувшись.

— Раз благородия есть, стало быть, и сословия имеются! — смотритель помотал головой, будто вытряхивая из неё услышанную от меня «ересь».

Комната и впрямь была «особенной». В любом случае, после сарая и кузова нам всё что угодно показалось бы роскошными апартаментами. Однако всё же для двусердых в лагере расстарались на славу. Одна двуспальная кровать, простая, но с мягким матрасом и чистым бельём. Небольшой стол, за ним — два стула и батарея центрального отопления. Ещё и с вентилем, чтобы регулировать подачу тепла.

Положив ключ от комнаты на стол, смотритель приступил к официальной части. Ну то есть стал преувеличенно бодро тараторить нам заученный текст с правилами размещения. И не успели мы с Авелиной их дослушать, как дверь вдруг распахнулась, а на пороге возник усатый мужчина лет тридцати в дорогом снаряжении.

Я, может, и не большой знаток дорогих новинок, но прикинуть на глаз стоимость было несложно. Броник, одежда, оружие — всё ни разу не дешёвое. А если прибавить к этому чёрный шрам на правой щеке, превосходство во взгляде и презрительно поджатые губы, сразу станет понятно, почему моя чуйка взвыла, предупреждая о неприятностях.

— А вы что тут забыли⁈ — сказал этот тип, окидывая нас с Авелиной непечатным взглядом.

В руке он сжимал ключ, которым, видимо, не успел воспользоваться: дверь-то в комнату оказалась открыта. Естественно, от его внезапного натиска все слегка опешили и быстро ответить не успели. Да и не могли успеть. Незнакомец, видимо, отвёл нам на ответ не больше двух секунд.

— Эй! Я вас спрашиваю! Это комната 23? — спросил он, глядя то ли на меня, то ли сквозь.

Видимо, так и не решил, стоит ли удостаивать мою личность вниманием.

В ответ я молча подошёл к столу и, взяв с него ключ с биркой, спокойно озвучил:

— Комната двадцать восемь.

— Я же видел, что двадцать третья! — не поверил усатый мужчина и сделал шаг обратно в коридор, чтобы разглядеть номерок на обратной стороне двери. — Я же видел!..

Не удовлетворившись этим, он вернулся в номер. И грозно потребовал ответа, причём снова у меня:

— А где двадцать третья⁈

Обменявшись с Авелиной взглядом, я жестом подозвал смотрителя, который робко топтался в углу комнаты.

— Разберитесь, пожалуйста! — с вежливой улыбкой попросил я его.

— Разумеется, ваше благородие! — отозвался тот и бочком, с опаской, двинулся к новому гостю. — Прошу за мной, ваше благородие… Я здесь смотритель, зовите меня…

Эти двое наконец-то скрылись в коридоре, и дверь захлопнулась. Однако ещё некоторое время мне было слышно, о чём говорят снаружи.

Смотритель бормотал что-то про путаницу. И про то, что эта комната закреплена за родом Седовых-Покровских. Однако не успел я дойти до стола и запереть дверь на ключ, как через две стены, минимум, долетел возмущённый рёв: «Это что за конура⁈ Здесь же дует! И это что⁈ Кровать или доска⁈».

— Надеюсь, он по ночам не храпит… — закусив губу, попыталась улыбнуться Авелина.

Улыбка слетела с её лица, когда до нас долетели приглушённые, но ясные слова:

— Ладно… Запомню я этих Седовых-Покровских… Очень хорошо запомню!