Книга Тьма. Том 8, страница 42 – Лео Сухов

Раненых, над которыми уже поработал лекарь, но кто не мог встать на ноги, перенесли. Определили их, как и планировалось, в просторный кузов машины Семёнова. При этом лица у бойцов, даже у тяжёлых, посветлели — видимо, оттого что где-то рядом забрезжила надежда.

Ну а лекарь, закончив с пациентами, коротко доложил:

— Двоим тяжёлым полегчало, состояние спокойное. Тот, что с оторванной кистью, конечно, воевать не сможет, пока ему новую не отрастят. Второму, с ногами, повезло больше: после пары-тройки дней лечения будет бегать. Часть помощи окажу ему сам, прямо на ходу. А закончу с ним уже в Хворостово. Остальных я перевязал, подлечил, обезболил… В общем, принимайте работу.

Через час от нашего лагеря остались лишь следы костров, вбитые колья и тёмные пятна на земле. Объединённая колонна тронулась в путь. Впереди, как ледокол, шёл вездеход Семёнова, таща на буксире четыре покалеченных грузовика на полозьях. За ним — наши машины: грузовик с не самыми тяжёлыми ранеными, грузовик со мной и Авелиной, грузовик Дутного и грузовик, где засели главы дружин и Бархан. Ну а следом уже все остальные бойцы обеих дружин.

Мы ехали медленно, с скрипом и лязгом, но ехали. Оставляя позади поле недавней бойни и двигаясь на северо-восток, в сторону заветного Хворостово.

Три дня пути слились в одно монотонное испытание. Дорога, если её можно так назвать, оказалась на этом участке бесконечной лентой ухабов, колдобин и участков развезённой, а потом замёрзшей грязи.

Гусеничный вездеход Ивана был нашим спасением, укатывая путь до более-менее проходимого состояния. Но водителям всё равно приходилось туго. Судя по ругани Кислого, он даже пожалел, что отправился с нами. Во время атаки зверья не пожалел, а вот теперь ругался отчаянно. Однако за рулём, несмотря на скромный опыт в грузовиках, держался достойно. Не устраивал лишней тряски, не соскальзывал в колее.

А местность вокруг, между тем, постепенно менялась. Болезненно-хмурый лес редел, уступая обширным открытым пространствам, застеленным грязным снежным одеялом. На одном из привалов, пока бойцы проверяли крепления и делили пайки, ко мне подошёл Михаил Дутный. Указав рукой на бескрайние равнины слева и справа, он мрачно сказал:

— Фёдор, видишь эти прогалины? А под снегом-то не земля. Либо озёра, либо болота. Лёд ещё держит, но как начнёт теплеть, здесь будет не пройти.

Его слова заставили меня с новой опаской взглянуть на эти просторы. Тем паче, с каждым днём становилось заметно теплее. Ночью столбик термометра не опускался ниже минус пятнадцати, а днём солнце припекало настолько, что с крыш машин свисали сосульки, а снег оседал, становился рыхлым и влажным.

На исходе третьего дня, когда до Хворостово оставалась всего пара часов пути, наша колонна упёрлась в… пробку. Впереди, насколько хватало глаз, виднелись грузовики, внедорожники и даже пара броневиков. Стояли они, заглушив моторы, а люди периодически вылезали наружу, чтобы размять затёкшие ноги.

Пока я на всё это смотрел, в нагрудном кармане раздался треск рации.

— Барин, тут дело ясное, что дело тёмное! — доложил оттуда Давид. — Я попросил Бархана послать ребят вперёд, вдоль этой вереницы. Пусть они разузнают, что там дальше и как.

Минут через двадцать разведчики вернулись. Судя по добытым сведениям, Хворостово было даже ближе, чем мы рассчитывали. Но въезд в него оказался слишком узким, чтобы внутрь всасывалось больше одного грузовика за раз.