Книга Тьма. Том 6, страница 55 – Лео Сухов

Кажется, ещё один пункт из плана следователя только что вычеркнули, и ему это не очень понравилось. Впрочем, как мне успел объяснить Пьер, пытаться отжать у меня клад будут все до единого. Уже скоро можно было ждать приезда какого-нибудь представителя городских властей. И ведь тот обязательно начнёт настаивать, что ценности лежали не под домом, а в проходе под раменьем.

А потом, возможно, попробует апеллировать к обременению на особняк. И потребует всё-таки закрыть его, чтобы городские власти согласились не претендовать на долю в кладе.

Да, всем нужен клад. Все, понятное дело, хотят денег.

Да и благодарность Дашковских, а значит, и Дашковых, лишней не будет.

В этот момент в комнату, где мы сидели со следователем, заглянул охранник:

— Ваше благородие! Там городовые простукивают стены и пол подвала. Что делать?

— Они проводят следственные действия! — заступился за коллег следователь.

— Передайте им, пожалуйста, что они стучат по исторической и культурной ценности города. И в случае повреждения этой исторической и культурной ценности будут возмещать сумму ремонта роду Седовых-Покровских в полном объёме, включая скрытые разрушения, которые можно определить исключительно глубокой проверкой здания! — быстро, но чётко отреагировал Пьер.

— Да это здание и само вот-вот развалится! — ворчливо заметил следователь.

— Вот поэтому и не надо по нему стучать, когда мы внутри! — блеснул глазами Пьер.

— Хм… Ну да, верно… — не нашёл, что возразить, следователь и попросил охранника: — Будьте добры, передайте им мой приказ немедленно прекратить.

Но охранник по-прежнему стоял, ожидая ответа от меня или Авелины. Ведь нанимателями-то были мы.

— Передайте им, пожалуйста, и то, и другое, Дмитрий! — с улыбкой попросил я.

Да, я запомнил имена всех наших охранников. И даже накидал на листике схематичный портрет каждого — во всяком случае, то, что видно за прозрачным забралом. Память Андрея подсказывала: если не относишься к человеку, как к мебели, получаешь +50 к его верности. А это напрямую отражается на качестве работы. И моей с Авелиной жизни.

Не успели мы закончить со следователем, как заявились представители городских властей. Этих, к счастью, взял на себя Пьер. Я же, тем временем, созвонился с Кислым, чтобы узнать, как там дядя Гриша и София.

Сестра уже отдыхала в общежитии, куда её отвёз мой водитель и помощник в одном лице. Ну а сам Кислый отправился домой, чтобы не мозолить глаза власть облечённым. Обещал вернуться, когда закончится нашествие людей в мундирах.

А что касается дяди, то, по докладам ребят Кислого, мой родич успел основательно накидаться в трактире. И теперь после каждой порции выпивки предпринимал попытки встать и дойти до туалета.

Причём с каждым разом эти попытки становились всё безуспешнее. Но вместительность родственника прямо-таки поражала. Я бы уже, наверное, сдох от выпитого, а он — ничего, даже шевелится ещё…

— Что будем делать с проходом? — спросила Авелина, когда я закончил разговор с Кислым.

— Честно говоря, не представляю… — признался я. — По-хорошему, залить бы его бетоном и забыть, как страшный сон.

Мы поднялись на второй этаж и, кутаясь в куртки, вышли на балкон. Там хотя бы не так шумно было. А ещё, судя по урчащим животам, нам стоило бы подумать об ужине. В последний раз мы ели днём, когда Кислый вместе с инструментами привёз питание на вынос.