Книга Тьма. Том 6, страница 50 – Лео Сухов

А когда Лампа внезапно умер, не осталось, видимо, и тех, кто знал об их существовании. Эти люди были ещё какое-то время живы. И сидели в темноте, мучительно умирая от жажды и голода.

А теперь уже и не получится понять, кто это был, чтобы достойно захоронить… В сыром ответвлении сгнило всё, что могло, а кости, большей частью, осыпались на пол.

И только в одной камере удалось обнаружить что-то, указывающее на личность пленника.

Вернее, пленницы, судя по остаткам туфельки.

На полу рядом с костями лежал золотой перстень с родовым гербом. Медведь с копьём, стоящий на задних лапах. Я сходу не смог припомнить, кому этот герб принадлежит, но перстень забрал, накрепко запомнив, в какой именно камере его нашёл.

— Бр-р-р-р-р! Седой, пошли отсюда! — не выдержав осмотра останков несчастной девицы, попросил Кислый.

— Ты что, покойников боишься? — удивился я.

— Да не, просто как-то давит тут… Своды, воздух тяжёлый… Гадость! — содрогнувшись всем телом, ответил Кислый.

— Ладно, пошли, — тоже не желая задерживаться, согласился я.

Если у пленников и были другие украшения, по которым их можно было опознать, то явно не золотые. А их при тусклом свете фонарика обнаружить нереально: наверняка они давно окислились.

Когда возвращались, услышали голоса Авелины и Софии. Те звали нас. Они даже рискнули спуститься в пролом, подсвечивая себе фонариками. А вот проход, по которому мы с Кислым ушли, не рассмотрели. И очень удивились, когда мы из него вышли.

— Что там? — с интересом спросила Авелина.

— Проход в раменье, ну и остальное… — ответил я и показал ей перстень. — Знаешь этот герб?

— Дай-ка погляжу… — нахмурив брови, попросила девушка. — Подсвети, пожалуйста!

А через секунду подняла на меня взгляд и с удивлением спросила:

— Ты что, не узнал?

— Нет… — признался я.

— Это герб Дашковских, младшей ветви Дашковых, — пояснила Авелина. — Федя, тебе геральдику надо обязательно подтянуть.

— Надо… Просто ещё не успел заняться всерьёз, — признался я.

Да и когда бы? Это Авелину с детства натаскивали на все эти гербы и знамёна. А я в те годы мечтал, скорее, о богатстве и о новой квартире, чтобы не в глухом углу.

Да о чём угодно, только не о дворянстве.

— А где вы его взяли? — сосредоточенно морща лоб, спросила Авелина.

Пришлось рассказывать о найденной тюрьме. Ну и о выходе под беседкой. После чего мы всей толпой вылезли наверх и отправились в раменье. Надо было проверить, что мы с Кислым всё верно поняли.

Да, оказалось верно. Камень беседки я сразу узнал. А заодно понял, почему раньше, когда гулял поблизости, не обращал на неё внимания. Вокруг беседки росли старые ели, надёжно скрывая её от посторонних глаз.

Зимой, к счастью, прохожих в раменье и так было немного. Поэтому наш явно чрезмерный интерес к архитектуре беседки никого не удивил.

— Что теперь? — спросила Авелина, когда мы вернулись в особняк и снова засели в гостиной, среди завалов хлама.

— Для начала понять, что со всем этим делать! — признался я. — В любом случае, на всё, что нашли в тайнике, надо наложить нашу родовую лапу. Вот только… Теперь здесь точно потребуется охрана.

— У меня в пандидактионе, на одном году со мной, учится старший сын владельца одного охранного предприятия, — наглаживая разомлевшего Тёму, подала голос София. — Он говорил, сейчас у них заказов мало. Может, попробовать спросить по цене?