Книга Тьма. Том 6, страница 49 – Лео Сухов

В другом стояли книги, причём явно древнее самого особняка. Тяжёлые переплёты, толстые страницы, как бы не из кожи… Я вытащил одну из книг и прочёл название:

— Вся теневая химайралогия. Том первый.

— Седой, брат! Эту хрень лучше сжечь! — округлил глаза Кислый, успевший откашляться. — Помнишь, нам в детстве в гимназии говорили, что это всё лютая запрещёнка, ваще!..

Вообще-то запрещена была не химайралогия, её-то как раз нормально изучали… Вон та же группа Полоскова, например. А вот продавать, распространять и просто дарить такие книги было нельзя. Либо пусть лежат в личных библиотеках, либо передавай государству, а уж оно им безопасное применение найдёт.

Государству я эти книги готов был разве что продать. И задорого. И дело было не в отсутствии патриотизма. Его-то, патриотизма то есть, у меня с головой хватает, причём ещё с прошлой жизни. Дело было в том, что ни одно государство тоже не откажется подзаработать на таких вещах. Особенно люди из нижней прослойки управленцев.

— Нет, Кислый, жечь мы ничего не будем! — отрезал я и тут заметил у стены тёмное пятно. — Опа! А это у нас что?..

Обнаруженная темнота оказалась проходом. И, судя по увиденному, делали этот проход на века. А может, даже и на тысячелетия.

Пол в нём был составлен из массивных каменных плит размером метр на метр. При этом они ещё как-то хитро стыковались друг с другом. А стены, на них покоившиеся, сходились наверху арочным сводом, который, опять же, видимо, не требовал скрепляющего раствора. Исключительно лишь тонкой подгонки.

— А вот и вход! — обрадовался Кислый.

— Пройдёмся? — предложил я.

— Давай!

Пригибаясь, мы вместе вошли под каменные своды и осторожно двинулись вперёд. Ход оказался прямым, будто был прочерчен по линейке. Один только раз нам попалось какое-то ответвление. И если я правильно посчитал по шагам, оно было уже где-то на территории раменья.

Ну а вскоре мы натолкнулись на толстенную деревянную дверь, запертую на замок. Правда, на наше с Кислым счастье, сгнила она окончательно и бесповоротно. Так что, вырвав из гнилья механизм замка, нам удалось без проблем эту дверь открыть.

Сразу за ней начинался колодец с винтовой лестницей. К слову, на этом участке было весьма сыро. Я вспомнил описание пруда из той статьи, что нашла София, и подумал, что выйдем мы, похоже, в чудесную чжунгскую беседку.

Так, собственно, и оказалось. Вот только выйти мы не смогли. Беседка стояла сверху, опираясь прямо на стены колодца. Однако же выхода нигде видно не было. А если он и был, то мы его не нашли.

— Ну что, посмотрим ответвление? — поинтересовался я.

— А то! — азартно согласился Кислый.

Зря мы так… Было же написано, что Лампа мог промышлять работорговлей. А мы, занятые поиском сокровищ, уже успели об этом подзабыть. Так бы хоть морально подготовились…

Ответвление вело к лестнице, спускавшейся ещё ниже. И вот там, на глубине примерно десяти метров, находился ещё один тайник.

Где когда-то содержали то ли рабов, то ли пленников.

— Хренасе! — присвистнув, оценил Кислый. — Десять скелетов, Седой… Это кладбище, выходит, ещё на землях твоего особняка?

— Нет, это под раменьем, получается… — ответил я. — Значит, оно городу принадлежит.

Десять камер с каменными стенами и решётчатыми дверями. Десять пленников, прикованных к стене, чтобы нельзя было добраться до дверей. Десять кляпов во рту, чтобы не могли переговариваться.