Книга Тьма. Том 5, страница 96 – Лео Сухов

Рюриковичи дрались не на публику. Они дрались всерьёз. С искажёнными от ярости лицами, с бешеной самоотдачей, с жаждой уничтожить противника — они расплёскивали по арене древнюю ярость своих предков.

И от её всплесков вокруг творилось что-то страшное. Вспыхивали и гасли защитные чары на броне, принимавшей на себя проскочившие удары. А купол защиты над местом схватки вовсю змеился трещинами. Наверно, двусердые, которые его ставили, сейчас прилагали все силы, лишь бы удержать защищавший зрителей щит.

— Так они и побеждали… — шепнула Авелина, завороженно наблюдая за боем двух сильнейших двусердых. — Так они и откинули назад Тьму…

Тогда, пять веков назад, во времена наших с Авелиной предков, Рюриковичи лично вели свои армии в бой. И вся эта смертоносная яростная мощь обрушивалась на врагов Руси.

Но вот уже более полутора столетий Рюриковичи не ступали на настоящее поле брани.

Почему? Я не знал ответа. И сомневался, что его знает кто-то вне царской династии. Так отчего-то надо было — и так стало. И теперь два Рюриковича, на глазах у всей страны, ежеминутно сжигали десятки миллионов капель теньки, чтобы победить члена собственного рода.

Пол арены рассекали огромные трещины, вокруг плескалась магма, в которую превратились камень и песок. В небо вырастали каменные пики, пробивая вершинами ревущее пламя, воздух, дым и пар.

А потом всё закончилось…

Двоюродный брат царя кувырком полетел к краю арены. Сам царь устремился следом, продолжая наносить удары плетениями, а судья молниеносно вскинул флажок, показывая, что бой завершён.

И государь Руси остановил свой последний удар. С трудом… Но остановил. Плетение в его занесённой руке развеялось, так и не отправившись в цель.

На секунду царь прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, другой… А затем открыл глаза, в которых больше не плескалось ни ярости, ни даже злости. Молча вскинул руку кверху, будто помахав зрителям, и двинулся прочь.

И даже не обернулся глянуть на поверженного двоюродного брата.

Исчезая, мигнул потрескавшийся купол над ареной, и к проигравшему Рюриковичу устремилась целая стайка лекарей. А на его доспехе истерично мигал единственный оставшийся артефакт защиты, показывая, что практически разряжен.

Но всё-таки он не успел погаснуть. И на арене в этот вечер никто не погиб.

Ещё мгновение трактир оставался погружён в тишину… А потом взорвался гулом восхищённых и удивлённых голосов. Я откинулся на спинку стула и уставился на остатки еды на столе. Есть не хотелось совершенно.

Хотелось добраться до Владимира, схватить Рюриковича за грудки и спросить:

— Вот где ты был, сволочь такая, когда отродья рвались через границу⁈

Но после такого о возрождении Седовых можно забыть. Как и вообще о дальнейшем обучении, усилении и росте… Рюриковичи поступали так, как считали нужным. И если они считали, что их участие в битвах больше не требуется, значит, у них были на то весомые причины.

Я был дворянином, а не боярином. И не мог требовать ответа с людей, которым обязан был служить.

В гостиницу мы с Авелиной вернулись спустя полчаса. Молча. Всё ещё потрясённые увиденным боем. Сила царя и его двоюродного брата приводила в ужас. Они заставили трещать по швам установленный богатурами щит, даже не направив на него ни одного удара!..