Книга Тьма. Том 5, страница 146 – Лео Сухов

Авелина выполнила то, что я просил. Надутый шар, покачиваясь, висел над палубой, а вокруг толпились люди. Кто-то требовал объяснить, что происходит, а кто-то кричал, чтобы шар спустили обратно и дали им улететь. Большая часть криков вообще была на греческом, и я их не понимал.

А старичок-оператор шара, кажется, вообще готов был на что угодно, лишь бы прекратился царящий вокруг хаос.

Однако свободе его решений сильно мешала лапа Тёмы, нежно елозящая когтями по морщинистой шее.

— В сторону! Дорогу! — заорал я, врезаясь в толпу.

Меня попытались схватить: кто-то даже кинулся наперерез, и «пушок» дёрнулся, посылая в воздух пулю… А затем в толпе разглядели ярлык, и чей-то голос с сильным греческим акцентом заорал:

— Опритсник!!!

В тот же миг толпа отпрянула от меня, как от бешеного. И это позволило мне заскочить в корзину.

— Живой! — громко выдохнула Авелина.

— Ходу, ходу! — заорал я и дёрнул старичка-оператора за плечо, не дав ему сбежать, едва когти Тёмы убрались с шеи. — Как огня добавить⁈

— Ручка там, крути! — пискнул тот на прощание, всё-таки вырвавшись и удрав от нас.

Ручка на сопле нашлась легко, и Авелина выкрутила её так, что горелка дала мощный столб пламени. Шар, и так уже висевший в воздухе, дрогнул и поплыл вверх. И тут же по нему с рёвом ударило что-то огромное и огненное, расплёскивая вокруг капли, которые падали на людей внизу.

С палубы раздались крики и визг тех, кому не очень повезло, но шар остался целым. Видимо, защита Авелины приняла на себя основной удар.

Мы поднимались всё выше и выше, а потом вдруг корзину дёрнуло. Это натянулся удерживающий её канат. Приставив револьвер к натянутой верёвке, я выстрелил дважды. Волокна лопнули, и шар, наконец-то получивший свободу, понёс нас дальше в небо.

Снизу в корзину ударил тугой комок воздуха. Должно быть, это было что-то убийственное, но защита Авелины опять отразила атаку. Правда, шар всё равно резко качнуло в сторону, заставив нас с девушкой упасть на дно корзины, ещё и старательно придавив собой Тёму. Иначе у всех троих были бы неплохие шансы вывалиться в море.

— Держись! — крикнул я, прижимая к себе девушку и шипящего от ужаса кота, пока корзину мотало, как взбесившиеся качели.

— А-а-а-а-а! — кричала Авелина без какой-либо цели.

— Ш-ш-ш-ш-ш! — надрывался Тёма, вытаращив и без того круглые глаза.

Плетения били в щит, не переставая. Шар мотало, относя всё дальше и дальше от корабля в сторону Руси. Однако и защита уже дрожала от силы мощнейших ударов. Стоящий на корме корабля носатый, что-то яростно крича, обрушивал на шар всё, что было в его арсенале.

А было у него, по всей видимости, немало. Я столько и представить себе не мог.

Я и Покровская сумели подняться, вцепившись в канаты. Возможно, зря. Но очень уж хотелось встретить смерть лицом к лицу.

Мы стояли, глядя, как защита Авелининого артефакта теряет прочность и съёживается. Снизу тихо скулил Тёма, видимо, понимая, что в открытом море и ему бежать некуда.

— Я боюсь, — тихо шепнула Авелина, прижимаясь ко мне.

Я обнял её, но ничего не ответил. Только прижался щекой к макушке.

— Мы умрём… — Авелина подняла лицо, взглянув на меня. — А ты хорошо целуешься…

Ну ещё бы! За две жизни-то можно было научиться… Хотя мысли, конечно, глупые и не о том…