Книга Тьма. Том 4, страница 142 – Лео Сухов

Тот уже не шипел, как змея, а визжал, как поросёнок, извиваясь всем телом. Вот только с рукой, заломленной за спину, особо не повырываешься. И я продолжал брать Павлика на болевой, заставляя гадёныша вжиматься лицом в заснеженный асфальт.

Две секунды спустя подскочил Бубен и, схватив парня за вторую руку, которой тот пытался упираться в землю, заломил туда же, за спину. И убийца сдался: нож с рунами наконец-то выпал, ну а мой приятель потянулся куда-то в область ширинки Павлика.

Я успел невесть что подумать, пока не понял, что Бубен расстёгивает парню ремень, чтобы вырвать его из штанов. Не Павлика, конечно, а его пояс.

— Сейчас! — протяжно рыкнул Бубен. — Держи руки! Обе!

Я артачиться не стал: схватив руки убийцы, свёл их вместе. При этом не забывал давить коленом в основание шеи. Успел даже подумать, что если парень будет так дёргаться, есть риск эту шею случайно сломать. Но и ослаблять давление было опасно: убийца мог вырваться.

Тем временем Бубен ловко свернул пояс Павлика и, сделав петлю, накинул на сведённые за спиной руки. А потом не мешкая затянул, уперевшись коленом в задницу парня.

— Давай ногу! — рявкнул он.

Я обернулся к правой ноге Павлика и потянул её на себя. Пришлось ударить кулаком в сгиб, чтобы быстрее согнуть — получилось. Ещё несколько секунд, и надёжно, но неудобно зафиксированный Павлик выл, пуская сопли, на земле. Ну а мы с Бубном кинулись к истекающей кровью Алёне.

А девушка, кажется, больше страдала не от кровотечения, хотя оно и было неслабым, а от того, что не может говорить. Показывала на свой рот, раскрывала и закрывала его, а из глаз катились ручьи слёз, размазывая тушь чёрными подтёками.

Я поспешно начал расстёгивать ей шубку, путаясь пальцами в меху, а Бубен задрал рукав.

— Царапина, но кровит, — деловито сообщил он.

— Чтоб меня!.. — выругался я, стягивая со своих рук перчатки и снова вступая в неравный бой с пуговицами на шубке.

Бубен потянулся мне помочь, и вместе мы справились с непокорной верхней одеждой. А потом задрали пушистый свитер, маечку — и оба с облегчением выдохнули. Тоже порез, и не слишком глубокий.

— Сможешь перевязать? — спросил я.

— Да с полпинка! — фыркнул Бубен. — Чем?

— Сука!.. — выдохнул я.

В машине был ящичек с набором первой помощи. Но где осталась та машина?

— Так, девонька, спокойно! — Бубен погладил Алёну по голове. — Спокойно! Слушаем меня!.. Слушаешь? И не надо плакать! Такая красивая, а вон тушь как размазало! Вдруг так не будет красиво? А ты же красивая, да!.. А голос вернётся! Обязательно!.. Федя, звони своим!.. Так, хорошая моя, я тебе сейчас скатаю маечку за нижний край, да? И ты получившийся валик прижмёшь к животу сильно-сильно. А я закрою твою ранку на руке, хорошо?

Память Андрея подкинула воспоминания, как его опытные коллеги точно так же прекращали истерику у молоденьких девочек. Видимо, Бубен хорошо понимал женщин. Уж слишком профессионально действовал.

Эти размышления не помешали мне вытащить трубку, найти контакт Кости и позвонить. Гудки шли долго. Следователь никак не хотел просыпаться. И когда его сонный голос всё-таки прозвучал, я выдохнул с облегчением.

— Кто?

— Константин, это Федя! Доброй ночи!

— Федя?.. Какой… Федя, блин, ты знаешь сколько времени? — наконец, возмутился он.