Книга Тьма. Том 4, страница 108 – Лео Сухов

Следом в трубке раздалось шуршание прерванного вызова. Царь нахмурился, а Иванов развёл руками и убрал трубку обратно в карман.

— Так, наверно, он по правилам номер сменил… — выдвинул версию представитель опричнины.

— Чьим правилам? — поинтересовался царь.

— Батюшки вашего покойного, — напомнил Иванов. — Уж сколько лет прошу вам отменить эти правила… И указ этот про двусердых и обычных тоже бы…

— Так, Иваныч! Щас как тресну по балде твоей наглой! — весьма сдержанно, кстати, возмутился царь. — Ты мне что, в личные помощники записался? Напоминает он… А как связаться-то с твоим этим наблюдателем? А?

— Да как… Заехать надо к нему, новый номер узнать… — ответил Иванов, улыбнувшись одними губами. — Ну или ждать, когда он сам выйдет на связь.

— И чего ты тут сидишь? Ждать собрался? Или не помнишь, за что я твоего подчинённого на край света отправил? — хмыкнул царь.

— Да разве же такое забудешь… — выразительно содрогнувшись, ответил Иванов.

— Да у тебя на морде лица написано, что ты всё забыл! Живо метнулся в Ишим! — снова забуйствовал его величество, рукоприкладствуя над столом.

— А вопрос насчёт Третьякова? — уточнил Иванов. — Отложить?

— Иваныч! Не зли меня! — царь догадался, что опричник, кажется, слегка издевается над опорой и надёжей Русского царства. — Сколько тебе на Третьякова надо, а?

— Четыре дня, ваше величество, — спокойнейшим тоном отозвался Иванов.

— Значит, шестого ноября вернёшься, а седьмого уже в Ишиме? — уточнил царь.

— Возможно, восьмого, — покачал головой Иванов. — Зато прямо ночью.

— Вот и давай, работай… Но лучше всё-таки седьмого, а? — царь поморщился. — Вот сердцем чую, что медлить нельзя… Вот… Вот прямо вот…

Он сжал кулак и затряс им, показывая всю глубину и силу своего предчувствия. Да, иногда его величество, получивший в юности лучшее образование из доступных на Руси, становился очень косноязычным.

Зато оставался всё таким же понятным и доходчивым.

— Если полёты закроют, раньше восьмого не доберусь, — возразил Иванов.

— Ты, Иваныч, давай! Поспеши! — попросил царь уже совершенно спокойным тоном. — А вы двое, живо доклады мне на стол!

С этими словами он встал из-за стола, показывая, что разнос окончен. И погрозив напоследок собравшимся пальцем, бодрым шагом направился к выходу. Следом незримыми тенями скользнула дворцовая охрана и телохранители-опричники.

А Иванов незаметно вздохнул. От запутанного Ишимского клубка царя стоило бы держать подальше. Но кто же знал, что девчонка Волковых так неудачно попадёт в переплёт? А теперь приходилось расхлёбывать. Уж слишком осведомлённым оказался государь всея Руси. Впрочем, иначе и не могло быть. Чтобы удержать в узде такого титана, которым стало царство Русское, нельзя было снимать руку с пульса.

И нынешний царь это умел…

В отличие от своего покойного батюшки.

Уже выходя из палат, Иванов краем уха услышал, как его величество распекает в коридоре кого-то из своих дьяков:

— Ну и что, что несогласны? Ты что, намекнуть не можешь? Моим именем пригрозить?.. Ну так скажи ему, что я могу и обратно гайки крутануть! Будут артачиться — верну, к хренам, крепостное право! Царским указом!.. Нет, не буду, конечно… Но ему-то откуда знать?

Кажется, царь планировал радикально вскрыть нарыв, назревший между двусердыми и обычными. И это не могло не радовать старого опытного опричника…