Книга Тьма. Том 4, страница 106 – Лео Сухов

— Вышел на след преступников и врагов нашего Отечества… Буду брать… — царь читал с листа, и лицо его было страшно недовольным. — Вот что это значит, а?

В ответ придворные сделали вид удалой и глупый, дружно пожав плечами. Мол, ну кто ж его знает, этого нахала?

— Иванов?

— Да, ваше величество, — отозвался тот, сидевший чуть поодаль.

— Ты ему что сказал в Ишиме делать?

— Приглядывать.

— А он что делает?

— Виноват, ваше величество.

— Да я и без тебя знаю, что ты виноват… Но кого он там нашёл в этом Ишиме? — царь сурово оглядел остальных подчинённых. — Что там, к лешему, происходит такое, а? Или вы думаете, мне узнать не у кого?

— Работаем, царь-батюшка! — заверил голова Разведывательного Управления Тайного Приказа, а сокращённо РУТ.

— Всё с вами согласовано, ваше величество! — поддержал его голова Противоразведывательного Управления Полицейского Приказа, а сокращённо ПУП.

Две этих структуры в свои приказы входили чисто формально. Пути-дорожки их давно уже разошлись — причём как с Тайным Приказом, так и с полицией. Однако РУТ и ПУП ничего менять не желали. Предпочитали цепляться за удобное прошлое. Тем более, что РУТ нередко использовали для своих операций «та́йников», а ПУП — городовых.

И на всех совещаниях их головы всегда работали в паре. Один ругает, другой — хвалит. Зато перед царём каждый раз вставали единым строем, по мере сил прикрывая друг друга.

— Согласовано всё… Это вы мне про тех персов с греками сейчас, что ли? — нахмурился царь.

— Так точно, государь! — откликнулся голова РУТ.

— И что там точного, если вы ничего толком рассказать не можете? — брови царя ещё сильнее сдвинулись, грозя столкнуться на переносице.

— Виноват, ваше величество! — хором отозвались главы РУТ и ПУП.

— Да вы родились виноватыми! Так с тех пор виноватыми и ходите! — рявкнул царь. — Вы что там устроили⁈ А⁈

И так грохнул кулаком по столу, что камень затрещал. А его величество лишь раздражённо помотал рукой.

Ну а подчинённые в этот момент очень пытались понять, что же так царя расстроило, и из-за чего он гневаться изволит. Просто Ишим редко всплывал на совещаниях, и давно уже — где-то последние лет тридцать.

Примерно с тех пор, как поссорились Петрович с Богомиловичем.

Эту шутку, к слову, царю тоже никто не рассказывал. Во-первых, потому что «Петрович» и так в курсе был, как непосредственный участник. А во-вторых, надо было ещё найти отчаянно круглого смельчака-дурака, готового поисследовать недра Серых земель с помощью кайла и лопаты.

— Иванов!

— Я, государь! — вновь подал голос представитель от опричнины.

— Да какой ты Иванов-то? Ты свой нос острый видел? — буркнул царь.

— Хороший нос! Славянский! — сделал вид, что расстроился, Иванов, пощупав указанную часть тела пальцами и разрядив тем самым нервозную обстановку.

— Славянский… — недоверчиво повторил царь. — У славян носы обычно тупые и вздёрнутые. А у тебя опущенный и острый. Прямо как ты скоро будешь в звании опущенный.

— А чего так? — не без интереса уточнил Иванов.

— Ну так тупых я уже всех вздёрнул. Остались только умные. Ну я так думал… А ты вот — сидишь передо мной, дурака изображаешь! — царь помолчал, нахмурился, а потом снова рявкнул во всю глотку, отбивая кулак об гранитный стол. — Ты мне почему, Иванов, про неудержимого не доложил, а⁈