Книга Тьма. Том 3, страница 74 – Лео Сухов

Что удивительно, время встречи уже было выбрано так, чтобы я мог поехать на неё сразу после учёбы. И это было очень удобно, хотя такая осведомлённость о моём графике и нервировала.

А вот запрошенная сумма нервировала куда меньше. Я, конечно, понимал, что пятьдесят рублей — это половина месячной зарплаты на границе с Тьмой, и почти столько же, сколько зарабатывал какой-нибудь грузчик, но деньги у меня были. И, тем не менее, задуманное дело могло приносить немало. А значит, и нечего жадничать.

После встречи с Попросным я вернулся в общежитие и до вечера занимался, не давая себе ни шанса расслабиться. Я по-прежнему старался взять от училища всё, что только возможно, поэтому любой отдых был непозволительной роскошью.

Неудивительно, что уснул я прямо за столом, лицом в учебнике, положив голову на руки. И всё для того, чтобы через пару часов вскочить, услышав сквозь сон истошный крик снаружи.

Что там говорила мне Малая? Не надо выходить по ночам? Ну так спросонья я, как любой нормальный человек, обо всём забыл… И через десять секунд уже застыл в коридоре с «пушком» и фонариком в руках.

В нескольких шагах от лестницы, которая вела на первый этаж здания, луч света выхватил кровь. И её оказалось много. Не лужа, но забрызганы были и пол, и стены, и перила… А дальше кровавый след уходил к одной из пустующих комнат.

На лестнице послышался топот, и спустя несколько секунд снизу показался Семён Иванович с бдительным видом и своей двустволкой. Я потушил фонарик, чтобы не слепить ему глаза, но это не помешало смотрителю разглядеть меня в темноте коридора:

— Фёдор? Что тут…

— Не двигайтесь! — попросил я его. — Иначе затопчете кровь… Вон, на полу!

— Ну-ка подсвети!.. — попросил Семён Иванович.

Несколько секунд мы вместе с ним рассматривали кровавые следы, а потом, не сговариваясь, осторожно двинулись к комнате, куда они вели. Дверь оказалась незаперта. Внутри всё было так же, как и везде: кровать, шкаф, стол, стулья…

И лишь открытое окно и кровь на подоконнике намекали, что мы пришли по адресу.

— Да что же такое-то!.. — возмутился Семён Иванович.

— Может, опять к Авелине? — пожал плечами я.

— А может, и ещё что похуже… — выглянув в окно, мрачно заметил смотритель.

Я тоже посмотрел. И мне сразу стало ясно, как именно неизвестный проник в общежитие — по пожарной лестнице. Окно было деревянным, рама рассохлась, и вскрыл он его достаточно легко. А вот затем, когда неизвестный вышел в коридор, его едва не разодрали на мелкие лохмотья…

И я даже знал, кто это был. Тёма, само собой. Вопрос был в другом… А не порвал ли, случаем, он кого-то, кто не замышлял ничего плохого? Какого-нибудь тайного поклонника одной из учениц, например?

— Надо кровь в какую-нибудь баночку собрать, пусть у лекаря полежит… — опомнился Семён Иванович. — Вдруг пригодится…

— Угу, — кивнул я.

— А ты, Фёдор, иди спать. Я тут всё устрою! — смотритель прогнал меня в комнату.

Но я всё равно долго не мог уснуть, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью.

На следующий день в коридоре никаких следов проникновения уже не было. Я отправился на утреннюю пробежку, а затем — на учёбу. Другие ученики Васильков пока ещё отдыхали, а заодно готовились к празднованию нового Нового Года.

Всё дело в том, что в этом мире, как и в мире Андрея, существовал старый и новый Новый год. Старый Новый год с давних пор праздновали первого марта, и тогда он ещё не был старым. Но затем кому-то из царей пришла в голову мысль, что праздновать надо перед тем, как начинается сбор урожая. Чтобы, так сказать, подвести итоги.