Книга Тьма. Том 3, страница 70 – Лео Сухов

— Да, потому что они очень простые, — кивнул Скворцов. — И потому что у тебя на них хватает жгутиков. Вот и весь секрет. Вчера у тебя было три жгутика, и я тебя учил плетениям для трёх жгутиков. Сегодня их стало четыре, и я тебя учу уже большему количеству плетений. Но все они пока — открытые. Как только появится возможность учить тебя частично замкнутым плетениям — я сразу же начну это делать. Но для первого же из них потребуется хотя бы десяток жгутиков. А пока тебе остаётся только тренироваться… А, ну да, ты просил отпустить тебя пораньше!

— Да, точно, — я посмотрел на часы и кивнул. — Надо ехать. Но я понял… Спасибо за объяснение, Михаил Арсеньевич.

— Почитай «Теорию теневого плетения». Знаю, ты и так загружен, но это важно! — напомнил Скворцов.

— Обязательно! — кивнул я.

В душе не… Э-э-э-э… Не знаю, когда у меня на это появится время. Но я найду! Я так решил, и так будет. А пока мне надо было ехать и легализовывать Тёму. И так с этим вопросом непозволительно долго затянул. Того и гляди, заявятся силовики Тёмного Приказа и спросят, чего это Фёдор Седов такой наглый.

Спустя десять минут я сидел в бричке, которая катила в центр Ишима, и размышлял о задуманном деле. А ещё через полтора часа бричка остановилась перед невысоким кирпичным зданием казённого учреждения.

— Приехали, ваше благородие! — оповестил водитель.

— Спасибо, сударь! — я расплатился и выбрался из машины.

Город вокруг меня шумел и двигался. Ишим был людным, большим и неугомонным. Или, как тут ещё принято было называть, мегаполисом. Вот только память Андрея подсказывала, что крупнее мегаполиса городов, по определению, не бывает. А в этом мире попадались ещё и сверхполисы. К таким относились Владимир, Новгород и Киев.

В этих огромных образованиях проживало, в каждом, больше двадцати миллионов человек. В то время как в Ишиме население было всего около пяти миллионов. И всё же мой родной город считался большим, особенно для Сибирских владений Руси.

Здание, к которому доставила меня бричка, сохранилось в этих местах, наверно, лишь чудом. Куда ни кинь взгляд, кругом везде взмывали в небо башни небоскрёбов. Может, не таких, как в мире Андрея, но вполне себе «скребущих небо».

Между ними, конечно, ещё мелькали островки старой застройки, но с каждым годом их оставалось всё меньше. Какой-то исторической или культурной ценности такие дома обычно не несли. Поэтому и жили ровно до того момента, пока внутри служил или работал какой-нибудь важный и влиятельный человек, не желавший ничего менять.

А как только человек умирал или уезжал, здание выкупалось — и на его месте росла многоэтажка.

Это здание ещё стояло. И, судя по всему, я шёл именно к тому человеку, который не позволял городу наложить лапу на старенькую двухэтажную постройку.

Я поднялся по ступенькам маленького крыльца, открыл скромную деревянную дверь с внезапно нескромной золочёной ручкой…

И оказался в ещё более нескромном приёмном зале, чьи своды поддерживали мощные колонны в римском стиле, с позолоченными базами и капителями.

Я так удивился увиденному, что аж застыл на пороге, вскинув голову к потолку и рассматривая фреску со сценой из притчи про блудного сына.

— Колонны выполнены в римском стиле, ваше благородие, — сообщил мне пожилой мужчина в строгом костюме-кафтане с длинными старомодными рукавами. — Могу я полюбопытствовать, как вас зовут, и в чём причина визита?