Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 63 – Лео Сухов

— Всенепременно! Фёдор, давай за мной! Сейчас со всеми тебя познакомлю.

— Ого! Мясная лавка открыта! — донёсся из лесопосадки голос Марии. — А внутренности отдельно были?

Я хмыкнул на это замечание, а Виктор Леонидыч усмехнулся и пояснил:

— Мы Марию Михайловну постоянно дёргаем. К трупам её благородие привыкли, а вот юмор — как видишь, испортился. Ты сам-то как? Трупов не испугаешься?

— Да вроде бы не должен, — я поморщился. — Насмотрелся за последние дни.

— Ну, значит, молодец! Так, давай с нашими знакомиться…

В группе прикрытия было два десятка городовых и ещё два старших городовых. И все они были двусердыми, как и урядник. Так что правильней было сказать, что это особые городовые, но Виктор Леонидыч, видимо, не считал нужным их инаковость подчёркивать.

Меня представили всем до единого, а я в процессе внимательно наблюдал за каждым, запоминая и лицо, и нюансы поведения. Раз мне сказали, что стрелять надо в любого, если замечу что-то странное — значит, и этих буду подозревать. На всякий случай.

— Ну вот такой у нас отряд! — тем временем подытожил Виктор Леонидыч. — Все ребята, как сам видишь, силой не обделены. Но сильно на неё не рассчитывай…

— Почему? — удивился я. — Раз есть чёрное сердце, значит, что-то да умеют.

— А ты не в курсе, да? — прищурился Виктор Леонидыч.

— Да я недавно стал… — не стал скрывать я и сразу добавил: — Если что, соглашение о неразглашении я уже подписал!..

— Ага, понятно… У них у всех Боевое Рождение, но неполноценное. Да и у меня тоже. Некоторые такое Боевое Рождение даже за Рождение-то не считают… — пояснил урядник. — В общем, можем чуть-чуть… Но разве что самую малость… Я вот, к примеру, могу щит поставить. Правда, только на себя. Как бы эдакой плёнкой прикрываюсь. И она в лучшем случае снизит урон. Уж до чего у Марии Михайловны что щиты, что удары слабенькие… Но у нас-то ещё слабее, Федь!

— Не знал… — я покачал головой. — Не знал, что так может быть.

— Ну, как видишь, может. Боевое Рождение — штука такая… Непредсказуемая! — урядник вздохнул. — А ещё во время обучения всякое может случиться… Ты сам-то, если не секрет?..

— Тоже Боевое Рождение, — признался я, начиная понимать, что мне могло грозить, если бы не боярин Павел.

— Повезло. Ну или не очень… Тут как пойдёт. А вообще, знаешь, на всё воля Господа! — урядник хлопнул меня по плечу. — Ты, главное, учись. Слушайся Марию Михайловну. Может, и дальше всё хорошо будет. Не застрянешь, как мы, в отроках.

— Буду учиться. И слушаться, — очень серьёзно пообещал я.

Правда, кое-что было непонятно: а чего они все мне угрожают-то, а⁈ То ли намёки делают, то ли заранее оплакивают… Что за мода-то такая? Или причины есть? Решив, что надо в ближайшее время ещё раз разузнать о своих перспективах у старших товарищей, я не стал зацикливаться на вопросе.

Воинская служба приучила меня к тому, что при наличии важной задачи остальное надо временно игнорировать. Пошёл в дозор — зри. Пошёл в бой — бей. А лишние переживания должны остаться в стороне. Всё потом! А сейчас мне надо дежурить рядом с Марией и всех подозревать.

Так что вместо того, чтобы стоять и сопли жевать, я поспешил в посадку, где уже скрылись Малая и Константин.

Среди стволов деревьев мне предстала неаппетитная картина. На земле лежала белая плёнка. А на белой плёнке лежал молодой парень. К несчастью для парня — по частям. И выражение боли и ужаса, застывшее на той части, которая лицо, наводило на мысли, что резать его начали при жизни.