Онлайн книга «Тьма. Том 1 и 2»
|
И со всей силы лягнул казённое имущество, одним пинком отправляя в стену, отчего бедный стул жалобно затрещал. — Три! А Бродов, наконец, понял, что я не шучу. Ему, видимо, даже в голову не приходило, что молодой парнишка, загнанный в угол, перед лицом неминуемой каторги, может так себя вести. Однако же треск мебели, столкнувшейся со стеной, прозвучал для Бродова предупредительным выстрелом. И живо напомнил о том, что он прямо сейчас нарушает закон. А если я начну кричать, возмущаться и изображать жертву побоев, сюда слетится с десяток охранников Судебного Приказа, которые ему, Бродову, ну совсем ничего не должны. И появятся вопросы… И поднимется скандал… И, вполне возможно, судебное заседание придётся переносить. А это время, это элемент случайности, это внимание Тайного Приказа… Всё это главному полицейскому Покровска было не нужно. — Да что ж сегодня за день! — бросил Бродов, поспешно встал со стула и, даже не пытаясь сохранить лицо, ломанулся к выходу из комнаты. — Четыре! — рявкнул я ему в спину, внутренне улыбаясь. «Да толку сопротивляться? Их всех купили!» «Там все заодно!» «Я испугался, вот и согласился…» Сколько раз Андрей слышал подобное в предыдущем мире? И каждый раз он качал головой, не в силах доказать человеку, что нельзя купить всех. Что именно испугать, заставить думать, что все в структуре заодно — и было главной целью. Тот, кто идёт на такие поступки, как этот Бродов, привык чувствовать безнаказанность. Привык знать все ходы-выходы, привык чувствовать страх. Но ведь над такими всегда есть кто-то ещё. И обычно этот кто-то и есть тот, кто может сделать «ата-та» зарвавшемуся подчинённому. И такие «бродовы» жутко боятся этих стоящих выше. А ещё боятся предательства тех, кого заставили работать на себя деньгами или шантажом. Потому что понимают: те служат им не за совесть, а за страх и корыстный интерес. К слову, когда Бродов добрался до двери, охранник Судебного Приказа, нёсший там дежурство, как раз заглянул, чтобы узнать, что за шум и нет ли драки. И Бродов с Михеевым чуть с ног его не сбили. — Пять, сука! — рявкнул я в спины полицейским. — И не ходите сюда больше! Я бы им ещё и правильный жест бы в спину показал, означающий, что их только что поимели, но… Наручники и скованные за спиной руки очень уж мешали. Вместо этого я спокойно дошёл до своего стула, поднял его, хотя для этого пришлось становиться к стулу спиной, и сел, заложив ногу на ногу. А охранник, наблюдавший из коридора, заметив, что я успокоился, выдохнул и прикрыл дверь. Сидеть пришлось долго. Стул был неудобный. Но лучше неудобный стул и ожидание, чем разговоры с такими уродами, которые ко мне недавно заявились. Я даже успел немного подремать до того, как меня снова повели в зал заседаний. Настрой был уже совершенно небоевой. Я готовился принять обвинительный приговор и не сразу понял, что в что-то изменилось в атмосфере. Что ещё удивительней, источником изменений оказался судья. Он вошёл в зал бодрой походкой, в своей судейской маске, с развивающейся за спиной мантией. А следом очень спешили два его помощника. Но вот настроение у судьи было совсем другим. Когда он уходил — был подавлен и зол. Сейчас же из него во все стороны плескал оптимизм. И нет, во мне не пробудились способности менталиста. Просто такое изменение нельзя было не почувствовать. Даже Михеев, злорадно ёрзавший на своём месте, подобрался и ощутимо напрягся. |