Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 223 – Лео Сухов

— Я почти увере… — возмутился следователь.

— Боюсь, вы не можете такого утверждать! — возразила Мария Михайловна. — Сначала ознакомьтесь с предоставленными материалами, а затем уже задавайте вопросы.

— Мне потребуется время, чтобы всё просмотреть!.. — раздражённо заметил следователь.

— Это ваша работа, — улыбнулась Мария Михайловна. — Езжайте в своё отделение, ознакамливайтесь.

— Но я бы хотел… — следователь уже кипел и готов был взорваться, но каким-то чудом пока держал себя в руках.

— Хотели бы ознакомиться на месте? — удивилась Мария Михайловна. — Нет уж, увольте: у меня полно работы. Я вообще-то проректор училища.

— Но может… — начал следователь, явно сбитый с толку тем, как вдруг сменила поведение Малая, но снова был перебит:

— Помещения училища не предназначены для работы полиции, — отрезала госпожа проректор. — Если на этом всё, то попрошу вас покинуть наше учебное заведение, Павел Павлович.

Чтобы спровадить следователя восвояси, понадобилось ещё пять минут. И только когда Марии Михайловне доложили, что гость уехал, она, наконец, свободно выдохнула:

— Думала, убью его… — призналась Малая.

— Мерзкий человек, — согласился я.

— Федя, под тебя, похоже, будут копать, раз такого прислали!.. — тяжело вздохнула проректор.

— И что, у них может получиться? — поинтересовался я.

— Только если надавят на судью. Но не переживай: ты всё равно можешь подать на повторное рассмотрение дела, — Мария Михайловна устало прикрыла глаза и помассировала веки. — Но тогда уже тебя будут держать в заключении. И это плохо… Ладно, иди, завтракай. А потом на занятия. Буду ждать тебя в павильоне.

В столовую я шёл в преотвратнейшем настроении. Такое бывает, когда столкнёшься с чем-нибудь гадким и никак не можешь забыть, раз за разом прокручивая в голове произошедшее. И в таком настроении я пребывал ещё несколько часов, пока дела и заботы не затянули и не стёрли из памяти отвратительный эпизод.

Я надеялся на то, что следователь больше не захочет приезжать в «Васильки», а встретимся мы с ним исключительно на суде. Но только время могло показать, суждено ли моим надеждам сбыться.

— А, Павел, проходи, — Семён Татьевич Бродов оторвался от изучения доклада, присланного из отдела экономических преступлений, и указал подчинённому на кресло.

Другой на его месте просто отложил бы бумаги на край стола, но Семён Татьевич так не мог. Он аккуратно поместил лист на положенное место в стопке других страниц… Затем, поглядывая на Павла, выровнял стопку ножом для бумажной корреспонденции, который хранился в кабинете с тех благословенных времён, когда часть контактов совершалась при помощи писем… И только после этого аккуратно скрепил узлом завязки на папке и положил её в стол.

«Пунктуальность. Аккуратность. Педантичность. Сокращенно ПАПа», — подумал Семён, мысленно усмехнувшись прозвищу, которое заслужил у подчинённых.

ПАПа своих не бросает. ПАПа вытащит из любой задницы. Но тот же ПАПа спросит потом так, что новые зубы придётся выращивать. Это знали все сотрудники Головного Отделения Полицейского Приказа по городу Покровск-на-Карамысе. А всякие смежные отделы, которые напрямую Семёну не подчинялись, догадывались об этом. И побаивались полицейского голову.

— Ну и что же ты невесел? Что же голову повесил? — поинтересовался Семён, разглядывая Павла, который сидел перед ним в кресле и отчётливо скрипел зубами.