Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 200 – Лео Сухов

И я не упустил шанс: все четыре пули положил в голову, отчего полусотника аж крутануло по земле, как вертящееся колесо.

Снова загрохотал пулемёт, заставив тёмную куколку прокатиться ещё несколько метров. Стоило пулемёту утихнуть, как Мария Михайловна воспользовалась моментом: вскочила и перекатилась через капот машины на другую сторону от врага. А я вытряхнул гильзы из барабана и, шипя от боли, принялся набивать новые патроны.

Полусотник попытался встать, но военный-пулемётчик дело своё знал: пустил новую очередь и не дал куколке утвердиться на ногах. Его снова швырнуло на землю, и лицо немолодого мужчины исказилось от злости. В следующий момент из его руки вырвалось что-то едва видимое, воздушное, устремившись к внедорожнику.

А я катнулся вперёд, стараясь не обращать внимание на боль, и встал во весь рост, держа револьвер двумя руками.

Стрелять я начал под аккомпанемент криков несчастного пулемётчика, который подарил мне возможность перезарядиться. Больше такой возможности не представится — я это понимал. Поэтому и подбирался к тёмной куколке как можно ближе.

Враг успел ударить не только по бедняге-пулемётчику, но и по машине урядника, заставив это массивное творение автопрома подскочить в воздух на добрый метр и отлететь метра на четыре. А Мария Михайловна, естественно, сразу же оказалась как на ладони — без малейшего прикрытия.

Больше тянуть было нельзя. Тем более, для «пушка» два метра, остававшиеся до тёмного — вообще не дистанция. В руку било отдачей от выстрела, а каждая пуля ложилась в одно и то же место.

Раз за разом.

В висок полусотника.

Тот от каждого попадания чуть ли не клал голову на плечо, отшатываясь в сторону шлагбаума… Но снова и снова поднимал башку, чтобы получить в висок очередную пулю.

У меня перед глазами крутились хлопья теньки. Я и сам не понял, как переключился на теневое зрение. С каждой пулей я делал большой шаг к врагу, сокращая расстояние, и понимал, что если восьми выстрелов не хватит — придётся идти на самоубийственный подвиг.

Ну то есть вливать в тонкое плетение щита, которым прикрывал себя полусотник, всё, что у меня есть в чёрном сердце.

И когда мой последний выстрел прозвучал, а тёмный опять начал поднимать голову, я уже тянул к нему раскрытую пятерню, чтобы выпустить через неё энергию. Не успел… К счастью.

На нас свалился Константин.

Откуда он прилетел — Бог весть. Откуда-то сверху. И ударил он так, что любо-дорого смотреть. Одно красивое маленькое плетение отшвырнуло меня подальше от полусотника, а второе, побольше, облепило защиту тёмной куколки, вспыхнув в реальном мире полутораметровым столбом ревущего, как от турбоподдува, пламени.

Теневое зрение я упустил, падая на землю, поэтому все следующие заклятья Кости наблюдал уже в реальном формате. А он создавал их не хуже того пулемёта на военном внедорожнике. Частота ударов, во всяком случае, была очень похожа. С этой невероятной скоростью Костя, как бешеный дикобраз, метал иглы в локоть длиной, которые врубались в защиту полусотника и плавились в огне, металлическими каплями стекая ему под ноги.

Вот они-то и добили нашего общего врага. Защита эти капли почему-то не остановила, и они свободно затекли под неё, добравшись до подошв ботинок — а те вспыхнули почти мгновенно. Пламя перекинулось на штаны. Полусотник завопил от ярости и боли, напоследок решив достать Константина чёрным копьём. Я такое уже видел, кстати — на заставе, когда только началось нашествие.