Книга Зов ааори, страница 36 – Лео Сухов

— Это как? – я заинтересовался.

— Ну, понимаешь, изменённые не едят нормальных! – объяснил Ксарг.

— Ну а как же запасы, которые делали серые люди? – вспомнил я о забитых трупами амбарах во время нашествия.

— А! Это интересный момент! – усмехнулся мудрец. – Дело в том, что нежить всегда убивает нормальных людей и почти не трогает животных. Но при этом и люди, и животные становятся частью нежити.

— Ни разу не видел неживого кирри! – заметил я.

— И не увидишь! – объяснил мудрец. – Каким-то образом мёртвая плоть под воздействием нежизни собирается в обычных низших. Не важно, какое именно… гхм… мясо стало основой. Чем меньше кусок мяса, тем дольше до него добирается нежизнь. И тем больше её требуется, чтобы заставить этот кусок мяса что-то сделать.

— А как перемещаются эти маленькие… куски? Чтобы получился один низший, ведь потребуется много таких фрагментов?

— Это нам до сих пор неизвестно. Никто этими исследованиями так и не занялся – хлопотно, а толку мало. Однако есть мнение, что существуют и совсем маленькие формы нежити, – заметил Соксон. – Они как-то находят друг друга, сливаются в целого низшего и уже после этого выходят на земли людей. Поэтому нежить иногда встречается даже в самом сердце Империи. Простой люд считает, что это останки несожжённых покойников.

— Это только предположения! – отмахнулся Ксарг. – В любом случае, нежить всегда стремится к объединению. А вот дальше начинается самое интересное! Неживую плоть с удовольствием едят изменённые твари! И серые запасали амбары, чтобы было что кушать, когда встанет весь амбар!

— Гадость какая! – я поморщился. – Так причём тут пограничное состояние?

— А при том, Шрам, – объяснил Ксарг, – что даже нормальные растения рано или поздно оказываются в желудках всяких жучков-червячков. В свою очередь, их едят более крупные животные, а тех – ещё более крупные. И вот они как раз после смерти становятся нежитью, которая уже родственна изменённым. Если бы этого не было, мир вообще невозможно было бы изменить.

— А если упрощать, – ответил Соксон, – то нежить переводит нормальную материю в изменённую. В этом и состоит её цель и задачи.

— Значит, пепел от нежити – он тоже изменённый? – поинтересовался я.

— Нет, конечно! – Ксарг засмеялся. – Пепел – неживой материал, как и дым. Пепел одинаков, что у нормальных, что у изменённых. Огонь все различия уравнивает.

— А этот, с которым вы общались…. – я замялся, но останавливаться было поздно. – Почему он не помнит первую тысячу лет после смерти?

— Перед тем, как в нём победило человеческое, – пояснил Ксарг, – он слишком долго выбирал себе личность.

— Это как?

— Когда нежить становится близка к разумной, – объяснил мне Соксон, – в ней уже намешано столько… скажем, плоти от разных тварей, что человеческое ещё должно победить. Понимаешь?

— И почему же всегда побеждает человеческое? Почему какое-нибудь животное не побеждает? – спросил я.

— Потому что человеческое изначально обладало разумом и долгой памятью, – объяснил Ксарг. – Тот неживой, что рассказал нам про Школу Аон-аари… Как бы сказать… он просто воспользовался нужными знаниями. И сам он уже не является тем человеком, чью память забрал!

— А вот Гано-имис, – опережая мой вопрос, ответил Соксон, – это огромное исключение из правил, чем и необычен. Древний неживой, сохранивший личность. Может быть, единственный в своём роде!