Книга Зов ааори, страница 206 – Лео Сухов

Метания младшего из братьев закончил Молчок. Он полоснул себя по руке и окропил стража кровью, которая в полёте превратилась в сгустки пламени, которые и прожгли тело изменённого насквозь. И теперь младший брат орал уже не от боли – от страха. Он умирал, и двое оставшихся стражей с яростным рёвом обрушились на мой отряд в полную силу.

Вокруг началась форменная бойня. Мы пытались держать строй, а я кричал, отдавал приказы, требовал… Бойцы пытались прикрыть раненых и девушек, но братья гоняли нас по всей долинке. Сами они уже казались смазанными бликами, которые едва улавливали наши глаза. Всем казались, но не мне… Я будто проваливался в трясину – воздух становился гуще и плотнее, двигаться стало тяжело. Зато я видел братьев и понимал, что они делают и куда собираются бить.

Подхватив с земли оброненное кем-то из бойцов копьё, я порезал себе руку, нанося на лезвие кровь и вливая во всё это мудрость – и успел ударить одного из стражей. Копьё пробило тело насквозь, а, когда тот перекинулся в человека – осталось в нём, продолжая убивать. А потом на меня налетел последний оставшийся в живых брат, и я уже мало что помнил… Меня он бил всем, что имелось в его арсенале. Мудрости, когти – а я просто не успевал отбиваться, мгновенно покрываясь порезами, ожогами и обморожениями. Сам я пытался отвечать изменённому своими невидимыми плетениями, щитами, мечом… Однако продолжалось это избиение недолго.

Накинувшись на меня, старший брат перестал обращать внимание на других бойцов. Он, наконец, обнаружил самого опасного противника – бросающего невидимые плетения – забыв, что и обычная мудрость для него опасна. И эти обычные мудрости посыпались на него в таком количестве, что мудрый щит, которым он прикрывался – просто исчез. А через несколько секунд его тело пронзили стрелы, мечи и копья. И некоторые из них тоже были смазаны кровью. Брат заметался, заревел, перекинулся в человека, но его продолжали упрямо добивать.

Меня подхватили и оттащили подальше от врага, в спешке накладывая на раны целебную мазь. Чем закончился бой, я не видел, но ещё через несколько минут ужасный рёв прекратился. Кряхтя как старик, я заставил себя встать и осмотреться. И быстро понял, что если это и была победа, то ещё одной такой мой отряд не выдержит. Мой приказ – защищать девушек – был выполнен… Собственно, на ногах оставались только девушки, Скас и десяток ветеранов. Остальные бойцы лежали, раскиданные по пещере. Даже Скаэну досталось, и над ним теперь хлопотала Эл-оли. И мне больше не оставалось ничего другого, как забыть про свои раны и приступить к лечению.

Я выбивался из сил. Каждый раз, когда мне подтаскивали очередное тело, я погружался в его боль, в его терзания, заново лишаясь самого себя. Но останавливаться было нельзя. Мои бойцы умирали, истекая кровью, и я просто обязан был им помочь. Потому что я один мог это сделать. Только через пару часов, оторвавшись от очередного больного, я не увидел нового.

— Что другие? – хрипло спросил я.

— Шрам, больше нет выживших… – ответила мне Пятнашка, и вид у неё был подозрительно виноватый.

— Я… Я человек тридцать вылечил, как больше нет?.. – не понял я, удивлённо оглядываясь, но девушка была права.

Выжившие лежали теперь с одной стороны, а раненые, не дождавшиеся помощи – с другой. На меня виновато смотрели все девушки до единой. И я всё не мог взять в толк, чем вызван такой взгляд. А потом понял!..