Книга Познавший правила, страница 205 – Лео Сухов

Подкрасться бесшумно они не смогли — лазутчики их услышали и увидели. Но обезьянами они не были, а когда под деревом тебя ожидает трое вооружённых людей, а у тебя только длинный нож на поясе — бежать просто некуда. Хотя один и попытался вырваться: проскочил над головами моих бойцов по ветке и прыгнул на стоящую рядом пальму. Его неестественно выгнутая нога намекала, что план, может, был и неплох, но исполнение подкачало.

После рассказа Лысого я присел рядом с одним из бойцов, схватил его за подбородок и поднял, разглядывая лицо: раскосые глаза, вздёрнутый нос, широкие скулы и тёмные волосы говорили только об одном — передо мной был сангари. Вполне чистокровный сангари, без примесей хенгонской или берингтонской крови. На севере таких не осталось. Одеты они были в простую серую ткань, а у одного (того самого, который пытался самоубиться об пальму) на руке был искусно выполненный золотой браслет.

— Ты хенгонский понимаешь? — спросил я того, что сумел сохранить целостность конечностей. Осознав, что он не понимает, я повторил вопрос на имперском. Пленник окинул меня злым взглядом, но отвечать не стал.

Вздохнув, я приказал Листику:

— Дуй на корабль, зови мастера Ксарга! Скажи, не все сангари прошли по своей Тропе. И, кажется, не все были поглощены изменением.

— Это сангари? — спросила подошедшая Пятнашка. Вообще вокруг собиралось многовато бойцов, и мне пришлось прикрикнуть на них:

— Так, что встали? Думаете, эти двое были единственные? А ну, живо окапываемся! В лес не соваться далеко. За подступами наблюдать внимательно! Сюда только десятники подходят. Потом вам перескажут!

Посмотрев, как засуетились бойцы, я ответил Пятнашке:

— Да. Один в один по описаниям.

— Выжили, получается, на острове на Тропе? — удивилась подошедшая Кри-ана. — Шрам, могу понаставить ловушек…

— Не стоит. У тебя такие ловушки, что убьют сразу, — заметил я. — А они тут явно не единственные. Да и разведчиков до сих пор нет… Пленников связываем и ждём мудрецов.

Пленники боялись, хотя и смотрели со злостью. Подойдя к тому, у которого была сломана нога, я схватил его за руку и занялся лечением. Заставив напрячься мышцы, вправил кость, принуждая её срастаться. Пленник закричал и забился, а второй начал дёргаться и вырываться, но держали его крепко.

— Наложите ему мазь и тугую повязку, — приказал я, когда счёл результат лечения удовлетворительным. После чего обратился к пленнику. — А ты не дёргай ногой!

Я постарался донести смысл знаками, и, кажется, пленник что-то понял. Глянув на меня, он удивлённо прошептал какое-то слово, которое я не разобрал — что-то вроде «карагалеинчианго». Может, это были два слова. Собственно, вопросом об их значении я и встретил Ксарга.

— Это три слова, — ответил мудрец. — Переводятся как Школа Духа. «Кар’агале» — школа, «ин» — связующий предлог, обозначающий принадлежность к чему-то, а «Чианго» — как ты и сам, наверно, догадался — дух. Если дословно «школа для Духа». Где они?

— Вон они, мастер. Нежно спелёнатые ждут вас! — указал я на пленников.

— Будешь переводить наш разговор, — приказал Ксарг Граппу, который приплыл вместе с ним.

Язык сангари имел семь диалектов. Ровно столько родов некогда создали единую империю. Отличия у них были небольшие для самих сангари — и просто как глубокая пропасть для тех, кто язык только учил. Пленники говорили на «восточном горском», что указывало на появление их предков с восточного побережья континента.