Книга Познавший правила, страница 167 – Лео Сухов

— Она всё равно подслушивает.

За дверью раздался шум и звук удаляющихся шагов.

— Скажите ей… Скажите ей, что я согласен, — тихо повторил я. — Но я не согласен…

— Я тоже, — кивнул Скаэн. — Но ей пора возвращаться к своим.

— Да, — кивнул я, соглашаясь. И в этот момент внутри у меня всё оборвалось. Перед глазами пронеслись воспоминания: вот маленькая девочка плачет в шевелящейся траве у забора, вот она спит у меня на руках, вот выскакивает из кустов с радостным криком «Шрам!»… Вот обижается, когда её отправляют спать, вот жалуется на учебу и на слишком маленький сад, смеётся, радуется, печалится, плачет и снова смеётся…

— Не плачь… — сказала Эл-оли, — Главное, чтобы она была счастлива.

— Я не…

Я хотел сказать, что не плачу, но плакал — и даже сам не заметил этого. Рядом хлюпала носом Пятнашка. Даже Скаэн как-то подозрительно смотрел в сторону.

— Да, я постараюсь не плакать, — кивнул я. — Я её очень люблю…

— Ну если она и сомневалась, то теперь знает, — усмехнулась Эл-оли, стрельнув глазами на дверь. — Пойдёмте-ка поедим.

После обеда Они пошла нас провожать. Мы стояли и не знали, что сказать друг другу. А я понимал, что молчать нельзя… Но так тяжело было решиться и произнести всё то, что было на душе.

— Они… — позвал я, и девочка подняла глаза. — Я очень тебя люблю.

— И я, — вставила Пятнашка.

— Я хотел бы, чтобы ты всегда была рядом, но…

— Что? — спросила девушка.

— Я сам не всегда могу быть рядом, — ответил я. — У тебя начинается взрослая жизнь. И я очень хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я могу быть счастлива тут, — ответила она, нахмурившись.

— Нет, не можешь… — ответил я, и меня, наконец, прорвало. — Тут смерть, Они. Смерть и изменение, нашествия и… Тут нет жизни! Оглянись!

— Вы живые! — возразила она.

— Наша жизнь — это не та жизнь! — ответил я. — Она… Мы…

— Вы нерождённые? — тихо спросила она.

— Мы — нерождённые, — кивнул я. — Мы всё видим иначе… Всё делаем не так.

— Вы живые! — упрямо возразила она, сделала шаг вперёд и обняла нас с Пятнашкой. — Вы не были в Империи! Я была!.. Они другие, да! Но вы — живые. Живее многих там!..

Девушка разревелась. Я гладил её по волосам и боялся спугнуть этот момент. Где-то в глубине души я понимал, что больше так не будет. Уже завтра, приди я сюда, меня встретит серьёзная молодая госпожа. Такая, какой её воспитала Эл-оли.

— Малышка… И я, и Пятнашка будем тебя любить, — прошептал я. — И пока мы есть… Ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь.

— Хорошо, — девочка отстранилась и утёрла слезы. — Я вас тоже люблю… Возвращайтесь! И берегите себя.

Она развернулась и убежала в дом. Пятнашка взяла меня под руку и потянула на выход. Всю дорогу до дома мы молчали, не решаясь сказать хоть слово. И только дома, короткими фразами и бытовыми разговорами, мы смогли сломать эту тишину.

Утро в день отплытия было по-настоящему весенним. Дождь лил сплошной стеной. Такая уж весна в этих местах! То несколько дней солнечной погоды, то ливень как в середине зимы. Мы ещё не добрались до подъёмников в Порт, а уже вымокли до нитки. И, несмотря на погоду, множество людей вышло нас проводить.

Наш отряд шёл по живому коридору, где стояли и аори, и ааори, размахивая руками, желая нам удачи и скорого возвращения. Многие улыбались, другие смотрели со страхом и жалостью. Каждый из тех, кто пришёл нас провожать, думал о чём-то своём, а мы мечтали поскорее обсохнуть и отогреться.