Книга Искупление грехов, страница 74 – Лео Сухов

— Уважаемые! – крикнула Фука. – Мобан в той стороне? Мы правильно идём?

Я не удержался и отвесил ей подзатыльник, заслужив искренне возмущённый взгляд.

— Фука, ты знакома со словом «своевременно»? – прошипел я, начиная злиться.

— Фу таким быть, как ты, – обиженно ответила она.

Люди у костра не шевелились, продолжая нас разглядывать. Мы продолжили путь, нервно озираясь на них и горящий костер. Я так и не понял, когда они изменились, превратившись в прогнившие трупы, но заметили это все в отряде.

— Бред, – подвёл итог Молчок, и в этот раз ему в ответ отмолчались все.

Я не знаю, сколько мы снова шли, когда Клада опять неожиданно остановилась. Она выдала какой-то нечленораздельный звук, поднесла ладонь ко рту и сплюнула на неё пару зубов.

— У меня зубы выпадают, – ошарашенно сказала она.

— Ну да, а я – голая всё ещё, – легко согласилась с ней Зенка.

— Да вот же! – девушка протянула к нам пустую руку. – Вот же – зубы…

— Клада, – ласково спросила Пятнашка, – ты совсем дура? Или только пытаешься казаться?

— Но я…

— По мне ползали пауки, у меня отрастал хвост, я успел облысеть и даже потерял то, что мужикам особенно дорого!.. – неожиданно со злостью заговорил Молчок. – Но я же не останавливаюсь и не сообщаю об этом всем и каждому! Клада, успокойся. И перестань обращать своё и наше внимание на ту чепуху, которая с тобой происходит, но не может происходить!..

— Молчок, я чуть не обкакалась! – взвизгнула Зенка. – Ты мог впервые заговорить в более подходящем месте, а? Вот это – по-настоящему страшно было!

Молчок посмотрел на Зенку и пожал плечами. Потом снова посмотрел на неё, отвернулся, и только я заметил его ухмылку. И то только потому, что не держался за живот от хохота, как другие спутники.

— И чего ты теперь молчишь? – спросила Зенка возмущённо, хотя её саму заметно потряхивало от сдерживаемого смеха.

— Зеночка, успокойся, – ответила Фука, всхлипывая от смеха. – Он уже истратил свой месячный запас слов! На Кладу…. Ы!..

Зенка поджала губы и гордо уставилась вперёд.

Мы снова шли через темноту по дороге. Туман стелился густой пеленой, поднимаясь к коленям. Я уже устал дёргаться на каждое мигание засвеченного мной огонька, на каждый шорох в тумане – просто шёл и шёл. Времени не было – как не было усталости и голода. Иногда ещё сознание терзали страхи, но на самой границе понимания – там, где ты не чувствуешь страх, а просто знаешь, что он есть. На забытой дороге очень сложно было оставаться тем, кем ты был. Я начал понимать, почему мудрец забывал своё имя.

Могильник вынырнул из темноты неожиданно. Вот впереди и по сторонам была темнота, и вот – свет выхватывает трупы по краям дороги. Много трупов. Мужчины, женщины, дети… Они лежат в беспорядке, в разных позах, но с неизменным ужасом в широко раскрытых глазах.

— Да когда же всё закончится? – прошептала Пятнашка, растерянно оглядываясь. Отряд сам собой встал. – Что здесь случилось?

— Страх, – ответила за всех Фука. – Страшно тут…

Молчок ткнул меня и указал на мужчину, сжимающего какую-то потрёпанную книжку. Дневник! Мужчина лежал чуть в стороне – он явно пытался бежать, но умер. Умер, сделав всего несколько шагов в сторону.

— Надо забрать, – проговорил я.

— Надо идти дальше! – возразила Пятнашка. – Нельзя сходить с дороги!