Книга Искупление грехов, страница 190 – Лео Сухов

Когда «Си-лока» сблизилась с «Ао-ке-тари», меня переправили с борта на борт – причём весьма оригинальным способом. Сунули в руки канат, свисающий с мачты, и качнули в сторону другого корабля, как на качелях – а там меня приняла местная команда. Сами матросы, как я понял, перемещались так совершенно спокойно и без посторонней помощи. Обед я пропустил из-за тренировок Скаса, и пришлось уставшим и голодным ждать вечера. Хорошо, у Пуза оказался запас сухариков.

Корабли уверенно двигались на глубину – и, по прикидкам нашего капитана, уже послезавтра мы должны были достичь конца отмели, где на нас может вылезти какая-нибудь фифа. Получалось, что для тренировок с бойцами у нас оставался всего один день.

— Касан! Ты с нами сегодня? – Кади подошёл к приятелю и уселся рядом.

Касан давно вырос и даже поступил в лекториум, пережив все беды учебок, которые ему приходилось менять неоднократно. Легче было бы вспомнить, в каких учебках он ещё не побывал в их городе, чем назвать те, в которых ему довелось учиться.

— Не, – ответил Касан. – Домой пойду.

— Ой, Касан, ведь вся наша группа идёт… Мы же договаривались!.. – однокурсница Лилла остановилась рядом. – Давай ты с нами вечером? Ну что тебе стоит?

— Ничего, – Касан усмехнулся. – Просто не хочу.

— Касанчик, миленький, давай без «не хочу»? – улыбнулась Лилла.

— Да, брат, заканчивай от коллектива отрываться, – согласился Кади. – Чего ты напридумывал, хочу – не хочу.

— Ну не дави ты на него!.. – отмахнулась девушка. – Касан, я очень хотела бы видеть тебя в клубе сегодня. Всё, побегу!

Лилла говорила с ним ласково, выделив слово «я» и даже мазнув пальцем по носу Касана. Тот сдержался и не подал виду, что ему неприятно прикосновение. У него вообще выработалась стойкая антипатия к любым попыткам до себя дотронуться. Впрочем, Лилла была симпатичной девушкой. Кади долго смотрел вслед однокурснице и снова повернулся к Касану:

— Придёшь?

— Нет, – Касан снова покачал головой. Как-то так сложилось, что именно Кади он всегда мог отвечать честно. – Не хочу.

— Ты видел, как она на тебя смотрела? – решил внести ясность Кади. – Ты хоть понял, что тебе сказали сейчас?

— Ну давай, просвети меня… – Касан нахмурился, достал сумку и смахнул в неё тетрадь с лекциями.

— Да ладно, – Кади ошарашенно уставился на приятеля. – Вообще-то тебе намекнули, что ты ей нравишься, и она бы не прочь с тобой замутить… Подожди, ты серьёзно не понял?

— Да понял я, – Касан поморщился. – Просто не хочу.

— Не хочешь с ней мутить? Или не хочешь идти?

— Не хочу идти.

— Ладно… Может, всё-таки решишься? – Кади вздохнул и поднялся. – Набери мне вечером, если передумаешь.

Поднявшись следом, Касан прошёл к двери и оказался в коридоре. Как всегда, между занятиями вокруг толпились студенты и сновали преподаватели. В лекториуме кипела жизнь, в которую ему даже вникать не хотелось – не то чтобы участвовать. Тринадцать лет он мотался по учебкам, пытаясь найти «свою». Ни друзей, ни приятелей, ни романтических отношений. В последней учебке его вроде как терпели и не трогали, но на выпускной бал не пригласили.

И Касан научился любить одиночество. Люди были противны, во всяком случае – живые. Касан приходил домой, делал минимум домашних дел и устраивался в своей комнате за огромной игровой консолью. Вот там были настоящие люди, захватывающие истории и невероятная, полная приключений жизнь. Сколько раз Касан пытался в старших классах завоевать своё место в подростковом обществе, сколько раз пытался измениться – всё без толку. Будто между ним и другими людьми стояла стена.