Книга Искупление грехов, страница 155 – Лео Сухов

— Касан, ты чё, оглох? Я те сказал – стоять! – парень остановился и лениво пнул лежащего на земле Касана. Рядом остановились двое его дружков.

— Слышь, Нойги, да он просто тупой! – проговорил один из них. – Смотри, как в свой рюкзак ткнулся!

— Ты тупой, Касан? Или глухой? – спросил Нойги.

— Нет, – выдавил из себя Касан, поднимаясь и ссутулив плечи.

Он непроизвольно сделал шаг к решётке спортивной площадки, прижавшись к ней спиной – и трое хулиганов из учебки, ухмыляясь, окружили его. Как стая хищников – беззащитную и очень глупую добычу.

— Чё нет-то, Касан? Не тупой? Или не глухой? – не унимался Нойги.

По мнению Касана, если он уже ответил, то точно – не глухой. И значит, отвечая на вопрос Нойги, говорил он только о своей тупости. Но объясняться – это гарантированно получить по лицу.

Касан тоскливо проводил взглядом стайку девочек, прошедших по дорожке в сторону остановки. Они с интересом глянули на происходящее, но вмешиваться не стали.

— Он глухой, точно! – заметил всё тот же дружок Нойги. – А может, просто больной? Смотри, пялится в пустоту!

Все трое рассмеялись.

— Больной! Скажи сразу – шизик! – рассмеялся молчавший до этого хулиган. Звали этого мальчика Снети, но все звали Рыжим. Потому что такого оттенка волос больше ни у кого не было. И учился он с Касаном в одном классе.

— Точно, шизик! – обрадовался Нойги. – Слышь, шизик, ты куда шёл?

Касан решил не отвечать. Иногда это помогало, и его отпускали, иногда не помогало – и тогда его били или отбирали деньги. Сценарий везде, где он учился, был похож. Отец и мать в детстве всегда ругали Касана за драки, и он не дрался. И он всегда не понимал – неужели таких, как Нойги, не ругают родители?

— Шизик! – в хилую грудь прилетел чувствительный удар. – Ну-ка вернись к нам! Ты куда шёл-то?

Больше молчать было нельзя. А может, убежать? Касан раньше всегда старался убежать, пока в одном из таких побегов его не догнали. Об этом ему напоминала ноющая во время холодов нога – двойной перелом. Тогда на его проблему впервые обратил внимание отец, и его в первый раз перевели из одной учебки в другую. Но вот, что Касан понял – ему нельзя было молчать.

— Домой…

— Домо-о-ой! – заржала шпана. – К мамочке и папочке под крылышко. Да, шизик?

Ну вот и новое прозвище. Кем он только ни был. Как же хочется домой… закрыться там в комнате, почитать книжку, залезть в новую игру на приставке… про отряд героев… Как же это всё далеко…

— Слышь, ты отвечать будешь, шизик?

— Зачем?..

Сорвалось само! Он не хотел!.. Глаза Касана сразу стали испуганными, но слово вылетело, и назад его не вернёшь.

— Слышь, Нойги… Он думает, что нам не надо отвечать! – удивился Рыжий.

— А нам отвечать надо, шизик! – Нойги зло посмотрел на Касана. – В отличие от тебя, мы ребята серьёзные!

В доказательство серьёзности он врезал Касану по носу. Мальчик схватился рукой за лицо и почувствовал струящуюся по верхней губе кровь.

— И чтобы ты не забывал об этом… – новый удар, теперь в живот, – …ты нам теперь должен, шизик!

Касан увидел заносимый над ним кулак и понял, что сегодня терпеть не будет. Изо всех сил он рванул в сторону остановки, сбивая с ног удивлённого Рыжего. Рванул как умел, а умел – неплохо. Тренеры в учебках всегда хвалили его быстрые ноги. Сзади раздался топот преследователей. Очень уж Нойги хотел объяснить Касану, сколько тот им должен – и какой график платежей будет. Но не сегодня. Всё не сегодня. Сегодня Касан успел к автобусу и заскочил в салон. Дверь за ним закрылась, и шпана осталась снаружи, отстав от него на сотню шагов.