Книга Безымянные слуги, страница 85 – Лео Сухов

— А можно остаться? — сказал один из бойцов девятнадцатого десятка.

— Вам нет! — отрезала Пятнадцатая.

Тот вздохнул, подхватил свой мешок с вещами и пошел через рощу на запад. За ним спустя какое-то время потянулись другие бойцы. Дольше всех стояла девушка-бунтарка. Она все ещё не могла понять, что весь её бунт закончился таким позорным поражением.

— Проваливай уже! — крикнул кто-то из тех, кто сохранял нейтралитет. И это стало последней каплей. Девушка закрыла лицо руками и кинулась догонять своих соратников.

Пятнадцатая распределила людей по работам и отвела меня в сторону. Она какое-то время смотрела на реку, решаясь, а потом произнесла:

— Шрам… Спасибо, что помог.

— Прости, что влез, — ответил я ей и, заметив нехороший огонёк в глазах Пятнадцатой, поспешно пояснил. — Ты десятник, это ведь было не моё дело… Но вроде все растерялись, а я как подумал, что сейчас начнётся…

— Всё хорошо, — сказала Пятнадцатая, успокоившись. — Каждый раз, когда ты так делаешь, мне кажется, что ты просто пытаешься меня так подставить, опозорить… Это моя боль, Шрам. Я решила, что я тебе верю — и на этом всё. Ты не обязан извиняться… Ты…

Что «я» — я так и не узнал, потому что сам же её и прервал. Глянув на реку, я увидел, как через порог переваливается одна из барж, которые должны были перевозить нас на другой берег реки. Баржа была пуста, паруса спущены, на палубе царил беспорядок, а борта были истыканы стрелами. И, если мне не показалось, несколько трупов я заметил на палубе, когда нос посудины опустился на перекате. Туман ещё висел над рекой, и других подробностей рассмотреть не получилось.

— Баржа! — указал я на реку.

— Что? — Пятнадцатая резко повернулась к реке.

— Она пустая, Пятнадцатая!

Мой крик привлёк внимание других бойцов к реке, и вокруг раздались возбужденные голоса.

— Плот! — сориентировалась десятник. — Живо все на плот! Хватайте все вещи. Нам надо успеть её перехватить! Скорее!

Уговаривать никого не пришлось. Собираться долго тоже не было нужно — все попрыгали на плотик, так и стоявший на берегу. Пятнадцатая, вскочив последней, обрубила веревку, которой мы привязали плот вечером к дереву. Самодельные весла дружно опустились в воду, и деревянная конструкция заскользила по реке. Вёсла застучали друг о друга, и скорость плота резко упала. Мы просто мешали друг другу.

— Дружно, раз! — крикнул один из бойцов, опуская своё весло. — Раз! Раз! Раз!

Постепенно, приноровившись к ритму, мы стали грести одновременно. Плот скользил сквозь туман по воде. Вокруг ничего не было видно.

— Где она? — спросил кто-то.

— Вон! Вон, уплывает! — закричали в ответ.

Баржа успела проплыть по течению нашу рощу и неспешно уходила к морю, выделяясь темной тенью на белесой пелене. Гребцы переместились к нужным бортам и стали грести за баржой. Ещё через несколько минут плот стукнулся бортом о корму посудины. Что делать дальше — никто не знал. Окна закрыты, да и расположены высоковато. Борт возвышался над нами почти на семь шагов.

— Идеи? — Пятнадцатая кивнула нам в сторону баржи.

— Пузо, Кривой, поможете? — спросил я.

— Что надо сделать? — спросил Пузо.

— Вы сцепите вот так руки, — я показал как, положив одну ладонь на другую. — Присядете, а я встану вам на руки, вы выпрямитесь — и можно будет уцепиться за борт.