Книга Безымянные слуги, страница 32 – Лео Сухов

Воспоминания о Четырнадцатом заставляли меня ёжиться, но сейчас поделать я ничего не мог. Оставалось надеяться, что во второй половине дня, когда придется выметать дорожки на территории казармы — меня просто не найдут. После лекции весь десяток отправился на тренировку на плац, где нас встретила довольная Пятнадцатая. Она заставила Пузо и Ножа изображать нежить, а нас — отбиваться. Представление имело успех, собрав толпу других ааори, смело подсказывавших нам, что и как делать. О том, как мы успешно развлекли товарищей, я совершенно серьезно думал до самого обеда.

А в обед состоялось настоящее представление, равного которому, забегая вперед, мне увидеть не удалось за всё время в ааори. И представление это лучше всего показало, с чего это Пятнадцатая была такой довольной на тренировке. На обед мы отправились все вместе сразу после тренировки. В очереди в столовую были одними из первых — и первыми же взяли еды. Возглавляла этот коллективный прием пищи наш десятник. Она как раз успела поставить поднос на выбранный стол, когда в столовую буквально влетел Четырнадцатый, таща за воротник двух бойцов — Злату и Бледного.

Вид у обоих вызывал только сочувствие. Мало того, что одежда была порвана и заляпана грязью, так ещё и на месте всех разрывов отчетливо были видны синяки и ссадины. Бледного перекосило — пол-лица у него представляло собой один сплошной кровоподтёк. Злата лишилась части волос, нос был сломан, вокруг губ и на подбородке запеклась кровь, один глаз заплыл.

— Пятнадцатая, ты совсем тронулась?! — с порога заорал Четырнадцатый, протаскивая бойцов к столу, где наша десятник расставила еду. — Кто тебе позволил бить моих людей, сука?

— Ой, смотри, уважаемый десятник припёрся, — промурлыкала Пятнадцатая на всю столовую. — Разве вчерашние почести, которые тебе оказывал мой боец почти два часа, недостаточная плата за этот маленький урок для твоих людей?

Из очереди вышли ещё двое десятников. Одного я помнил — это Первый. Первый десятник был заместителем сотника и единственным, кто мог командовать остальными десятниками. Второго я раньше не видел, но знал, что он управляет шестым десятком.

— Я тебя урою, Карга! Я весь твой десяток сгною, — зарычал Четырнадцатый, отпустив Злату и хватая Пятнадцатую за ворот рубахи.

В ответ наш десятник только ещё шире улыбнулась и обняла Четырнадцатого за шею.

Злата осталась стоять, а вот Бледный медленно осел на пол — находиться в вертикальном положении он, видимо, без посторонней помощи не мог.

— Осторожнее, Пушок, — довольно проговорила девушка. — Зачем ты меня схватил? Рвёшься на тренировку в круге?

Четырнадцатый подержал воротник ещё секунду и отпустил.

— Видишь, Пушок, — не унималась девушка. Она-то и не подумала отпускать его шею, хотя для этого ей пришлось подняться на цыпочки, наоборот — прижалась всей грудью, обняв десятника двумя руками. — Ты умничка, трусливый, но — умничка, знаешь, когда надо язычок между булочками спрятать.

— Сука драная, — прорычал Четырнадцатый. — Я весь твой десяток…

— Я же сказала, осторожнее, — перебила его Пятнадцатая таким тоном, что Четырнадцатый прервал свою гневную отповедь. Подошедшие Первый и Шестой остановились, наблюдая, как дальше будут развиваться события.

Пятнадцатая улыбнулась и провела пальцем по груди Четырнадцатого, закинула одну ногу ему за спину и посмотрела на Злату. Та разве что зубами не скрипела, а во взгляде у нее горела такая ненависть, какой я от своей бывшей подруги опятьне ожидал увидеть.