Онлайн книга «Безымянные слуги»
|
Тишина, наступившая после моих слов, была настолько оглушающе звонкой, что мне показалось, будто я оглох. Люди, стоявшие на коленях, подняли свои лица, и в их глазах я видел страх и растерянность. Тварь, что так и не успела сплести свою мудрость, опустила лапищи и молчала, с ненавистью буравя меня взглядом. Я не знаю, сколько мы так простояли друг напротив друга, но голос в моей голове наконец проговорил: «Твое счастье, недомерок, что я не готов раздавить тебя прямо сейчас. Дерзкий и глупый, ты даже не понимаешь, что ты говоришь, и что тебе за это будет, если я передам твои слова…». — Засунь свои угрозы и правила, которым я подчиняюсь, туда же, куда и несуществующую мудрость! — прервал я тварь. — Ты сам по себе — нарушение правил, измененный, который никому и ничего не передаст. Твои же бывшие соплеменники прибьют тебя раньше, чем ты заговоришь. «Я — человек…». — Это я человек! — снова не дал я договорить. — Это я сейчас иду вместе с другими людьми спасать княжество! А ты — изменённая тварь, ростом под четыре шага и напоминающая мясную лавку! Тебе есть что сказать мне по существу? Говори! «Мы еще встретимся, недомерок!». — Встретимся, — я неожиданно успокоился, и ко мне пришло понимание: да, встретимся. «И моли богов, недомерок, чтобы я просто тебя убил!». — Я помолюсь, — ответил я. — Мои молитвы они хотя бы будут слушать. Мы постояли друг напротив друга, но тварь молчала — молчал и я. Когда тишина затянулась, я развернулся и быстрым шагом двинулся прочь из деревни. И остановился только на самой ее окраине. Остановился не потому, что хотел обернуться, а потому что услышал детский плач. Оглядевшись, я увидел его источник. Маленькая черноволосая девочка, давясь слезами и заикаясь, плакала под забором у края дороги. Одетая в белую рубаху до колен — она казалась чужеродным пятном на темной траве, охватившей ее ноги. И я не смог пройти мимо, подошел к ней и присел рядом, на самом краю дороги. Она была в том возрасте, когда детская непоседливость и наивность уступает место сознательности. Но эта сознательность еще не победила и не сможет победить. — Ты безымянный? — спросила она сквозь слезы. — Ты был в деревне? — Меня зовут Шрам, и я прошёл через деревню. — Ты видел мою маму? — Я видел взрослых, но не знаю, кто твоя мама… — Она красивая, черноволосая… Хозяин грозился забрать её, если папа не покормит поле…. — Я… Я замолчал. Девочка смотрела в мои глаза, а потом поняла — без слов. Губы ребёнка задрожали, и из глаз ее хлынули слёзы, а я хотел вернуться и перебить всех там, на площади — тварь, взрослых… Всех. Лишь бы эта девочка больше не плакала. — Он всех заберёт! — крикнула малышка с надрывом. — Он всех забрал! И меня… заберёт… — Тогда пойдём со мной, — предложил я. — Я не могу, — ответила девочка и добавила. — Ты на дороге… Мы не можем зайти на дорогу. Только с разрешения Хозяина. — Ты клялась ему в верности? — спросил я, с ужасом ожидая ее ответа. — Мама и папа клялись, — проговорила она. — Я нет, но на дорогу не могу зайти… И я пыталась — я не могу… — Твои мама и папа больше не могут тебя сдержать, — не очень уверенно проговорил я. — Могут, — ответил ребенок убежденно. — Никто не смог зайти на дорогу… Те, кто остался один — тоже не смогли. — Тогда дай мне руку! — предложил я, перехватил копьё левой, и протянул к ней правую. |