Книга Безымянные слуги, страница 129 – Лео Сухов

— Если будешь стесняться Пятнадцатую, мы ей ушки заткнём! — предложил Шестой.

— Ручки оторву, — смеясь, пообещала Пятнадцатая. — Шрам, учти, они тебя будут подпаивать и вытаскивать самые сокровенные тайны!

— Да, выпивка — это важно! — согласился Первый. — Мне нужна честность, Шрам.

— Я не то чтобы умею хорошо врать, — признался я. — Да и скрывать мне особо вроде нечего.

— Ну и отлично. Давай начну с плохого… Я хочу знать, что у тебя было с этой девочкой… Которая стала Четырнадцатой. Но твоё мнение.

Я сделал большой глоток пива, тяжело опустил кружку, налил ещё и начал.

— Я, Подруга, Приятель и Дружище — нас было четверо. С самого начала — четверо….

— … И до самой баржи мне казалось, что я понимаю, почему… После её предсмертных слов я перестал понимать опять. И теперь уже, наверно, никогда и не разберусь, — закончил я.

— Помыться хочется, — прокомментировал Шестой. — Я думал, что знал самую грязную версию этой истории.

— Эту историю рассказывали? — удивился я, и все присутствующие начали бессовестно ржать.

— Шрам, ты не обижайся, но ты как не видел, что вокруг происходит, так и до сих пор не видишь, — отсмеявшись, сказал Первый. — Вашу историю сначала Мысь кому-то рассказал, потом ещё кто-то вспомнил. И начала она обрастать такими романтическими подробностями! Вся казарма смаковала.

— Вот гадство-то, — я уткнулся в кружку, но пива там оказалось слишком мало, чтобы спрятаться.

— Я тоже целиком всё не знала, — ответила Пятнадцатая. — Думала, всё выяснила, а тут…

— Да, мне теперь самому интересно, — проговорил Первый. — Почему она так делала? А почему эти двое других пошли за ней? А помыться — да, хочется. Подлянки — это одно, а такая ненависть — это совсем другое.

— Она сказала, что я что-то не сделал…

— Шрам… — Пятнадцатая дотянулась до моей шевелюры и растрепала её. Быстро волосы растут, да. — Шрам, гадать ты можешь вечно. Как по моему женскому мнению, так и по мнению других девушек, не сделать ты много чего мог. Но такая ненависть и подлость — это что-то запредельное. Она тебя предала ещё до Порки раз сто.

— Ладно, ей уже за всё воздалось, — махнул рукой Первый. — Надо просто запить и забыть.

— Дело! — обрадовался Шестой.

— Тогда другой вопрос: что ты сказал Кривому в Пуще?

— А… — открыл я рот, не зная, как спросить, откуда они знают про разговор.

— Мы его по старой дружбе поймали. Он ходил сам не свой, — усмехнулся Шестой. — И расспросили. Но он толком ничего не сказал — сослался на тебя.

Я покосился на Пятнадцатую, и Первый поймал мой взгляд.

— Пятнадцатая…

— Что? — хмуро спросила она.

— Заткни ушки на минутку, а?

— Эй-эй-эй! — девушка раскрыла глаза и подалась вперёд. — Это меня как-то касается? Так нельзя!

— Мммм… — протянул Шестой, потирая руки. — Сейчас снова будет грязное бельё. Затыкай уши, любопытное существо!

— Шрам, это как-то касается лично меня? — спросила Пятнадцатая.

— Нет, не переживай, — ответил я, улыбнувшись. — Не лично тебя. Но тебе не захочется…

— Всё, рассказывай! — приказала она тоном, который возражений не предполагал.

Я посмотрел на Первого, и тот сокрушённо вздохнул:

— Ну уже назад не отмотаешь…

— Пятнадцатая, — я повернулся к девушке, — ты должна мне что-то пообещать.

— Да? — заинтересовалась она.

— Ты дослушаешь до конца, не будешь делать поспешных выводов и не пойдёшь прямо сейчас к Кривому. Вообще не будешь с ним обсуждать это в ближайшее время.