Книга Безымянные слуги, страница 128 – Лео Сухов

— Шасть — это тебе! Заслужил! — Первый протянул брошь Шастю, а мне стало слегка не по себе. Ведь Шасть сразу ушёл, и я остался один на один с Первым и Шестым.

— Шрам, твоя, выстраданная, — Первый протянул мне брошь. — И ещё надо поговорить.

— Сейчас?

— Нет, сейчас не надо, — отмахнулся Первый. — Давай вечером.

В ответ я кивнул.

— Ну что, пойдём дела делать? — предложил Первый.

И я кивнул снова. С руководством не спорю. Хотя ни сейчас, ни потом говорить с ними я не хотел. Мало ли что мне там скажут — может, сразу гадость какую-нибудь.

Пятнадцатая после того, как напилась у меня в комнате, ко мне не заходила. И вообще, кажется, не пила. Но именно в этот вечер она пришла ко мне с кувшинчиком. Когда я вошел в комнату, она уже удобно заняла мою кровать.

— Что это у тебя лицом? — удивилась она, заметив, как я замер на пороге. — Или у меня что-то с лицом?

— Да нет… Я очень рад тебя видеть, но жалею, что именно сейчас сюда придут Первый и Шестой. С неизвестной мне целью — поговорить.

— А! Ну так я ещё кувшинчик принесу, — не расстроилась Пятнадцатая и подмигнула. — Вообще тут на четверых места не хватит. Садись. Как придут — решим вопрос…

Дверь открылась, больно стукнув меня по пяткам, и в комнату заглянул Первый.

— Ой, Шрам, извини… Опа! Ты посмотри, брат, кто тут вино давит…

— Хы, Пятнадцатая — здаров!

Я прошёл к столу и вытянул из-под него стул.

— Троим придётся сидеть на кровати, — прокомментировал я.

— Зачем? — Шестой вытаращил глаза. — Пошли в ту комнату, где сидели утром!

— Там кровати нет! — возразила Пятнадцатая.

— Возьмём Шрама и оставим её тут с кувшином! — злодейским голосом предложил Шестой.

— А кому я в жилетку будут плакаться и жаловаться на вас? — ещё больше удивилась Пятнадцатая, вгоняя меня в краску.

— Шестой, ты что, Пятнадцатую не знаешь? — спросил Первый. — Она уже почти прямым текстом сказала: ищите кровать или сидите в комнате десятника. Давай мы тебе со склада кроватку прямо туда притащим?

— Уговорили, — вздохнула девушка, натягивая сапоги. — Шрам, вот что за люди? Не понимают элементарных вещей.

— Хм, да попонятливей меня, — ответил я, осознав, что опять что-то упустил в общении с Пятнадцатой.

Через несколько минут мы уже сидели в той же комнате, где принимали гостей. Первый прикрыл дверь и приоткрыл окно. Кровать стояла у стены, стол передвинули к ней, а мы разместились на лавочках за столом. Вино Первый и Шестой отвергли, притащив маленький бочонок какого-то кислого пенистого напитка, назвав его элем. «Эль — нефильтрованное пиво. А пиво — это вкусно», — услужливо оповестила меня память.

«Я ещё не пробовал, вкусно или нет», — ответил я сам себе.

«Ты его выпил в прошлой жизни больше, чем воды в этом», — выдала память очередную порцию информации.

— Ну, давайте, — Первый поднял свою кружку и сделал большой глоток. Шестой тянул по чуть-чуть, а у меня получилось что-то среднее. Хотел по чуть-чуть, но увлёкся.

Память сильно лукавила — пиво не было вкусным. Оно было кислым, вонючим, странным… И всё-таки вкусным.

— Шрам, я знаю Пятнадцатую и Хохо, знаю Шастя и Шестого. Тебя я знаю совсем чуть-чуть, — начал Первый, и я внутренне напрягся. — Скажу больше: я мог бы тебя узнать и увидеть в деле, но всё это время провалялся в отключке. А мне надо понимать, чем ты живёшь, как принимаешь решения. Поэтому мне надо… Ну как бы… понять, что с тобой происходило по жизни. И именно твою точку зрения на эти события.