Книга Безымянные слуги, страница 122 – Лео Сухов

Гун-Нор махнул рукой, развернулся на каблуках и отправился по своим делам. Подозреваю, что дела у него наметились в тех самых кабаках. Пятнадцатая вышла перед строем и продолжила инструктаж.

— Выпить я буду пока сама выдавать. Сегодня выдам. Хохо! На тебе проверка поленницы, склада и помывочной. Шрам, ты со мной по комнатам. Шасть, отбери тех, кто займётся водой, рубкой дров, уборкой и готовкой сегодня. Убираем только барак. Участком займёмся завтра. Чтобы всем было ясно: я, Хохо, Шрам и Шасть — десятники. Пока не распределены десятки, выполняем все приказы от нас. В случае двух разных приказов — идём ко мне. Шрам, пошли.

Пятнадцатая толкнула дверь барака и вошла внутрь, а я быстрым шагом кинулся её догонять.

Пятнадцатая держалась весь остаток дня, а потом пошла и напилась. Причем в моей комнате, пока я мылся. Отбой уже давно наступил, бойцы разбрелись по своим комнатушкам, и я вошел к себе с твердым желанием — поспать. Я даже не был уверен, что буду пить свою кружку вина. Ну да… На моей кровати, свернувшись калачиком, лежала Пятнадцатая и лила слёзы на мою подушку, которую я собирался придавить своей головой. Подушку она обнимала, и оставалось надеяться, что пускала девушка только слёзы, а не сопли. Можно было, конечно, поругаться с ней, но вид у Пятнадцатой был настолько жалобный, что у меня кольнуло в груди.

— И что это значит? — спросил я, присаживаясь рядом и вытирая слезы полотенцем.

— Обидно, — ответила Пятнадцатая. — Столько шла, столько старалась стать нори… А пришёл эр и мановением руки всё решил…

— Ты рада?

— Нет, — Пятнадцатая оставила мою подушку в покое и попыталась сесть, в итоге навалившись на меня. — Хотелось праздника, хотелось торжества… А прошло всё так… Знаешь… Будто, ну…

— Буднично, — подсказал я, впервые поблагодарив память за своевременную подсказку.

— Да… Буднично…

Пятнадцатая попыталась указать на меня пальцем, но отвлеклась и начала крутить им у себя перед носом, словно в первый раз увидела. Пришлось перехватить палец и направить на себя.

— Думала с тобой… посидеть…Тебя ждала… Ждала…

— И сколько кружек вина ты меня прождала? — я тихо засмеялся.

— Много!

— Пятнашка, — хмыкнул я.

— Пятна… тца… птн… цт… Боги, какое сложное имя…. Чего ты Пятнашкой меня обзываешь?

— Потому что милое имя получилось, — ответил я. — Больше не буду. Будешь теперь серьёзной Пятнадцатой, неустрашимой, неумолимой и трезвой!

— Пятнашкой буду… Не хочу трезвой… Сегодня — не хочу…

Девушка икнула и упала спиной на кровать.

— Я девочка… Мне нужен праздник, гусские духи и таффтонские румяна — вот!

— Ты и так симпатичная, — ответил я. — Без всяких этих румян…

— А так я буду аристократкой… Видел, какая эра красивая… И богатая… И ваще…

— Ну и станешь ты тоже эрой, — я налил себе кружку и лег на живот рядом с Пятнадцатой.

Кровать была не слишком широкая, так что ноги остались на весу. С другой стороны, у простых бойцов кровати были ещё уже.

— Не стану… Эров Император сам жалует… Надо подвиг совершить… А я — не герой…

— Ты — Пятнашка? — не удержался я.

— Да… в душе я — Пятнашка… и девочка… и устала…

Когда я снова посмотрел на неё — Пятнадцатая уже мирно спала. На ночь я её так и оставил у себя, накрыв одеялом. Себе постелил на полу и спал плохо, потому и проснулся ранним утром оттого, что один бок затёк и почти ничего не чувствовал.