Книга Общественный договор, страница 59 – Лео Сухов

Обижаться, кстати, никто не стал. Объявив о своём решении, я встретился с мрачными взглядами членов совета, но никаких претензий никто не предъявил. Возможно, потому что обитатели местной фауны действительно всех пугали до икоты. А возможно – хотя и маловероятно – окружающие наконец устыдились того, что который день вычеркивали мое предложение прокачаться из списка ежедневных занятий .

Первая половина дня прошла весьма буднично. В этот раз я осилил срубить целых пять стволов – и даже застолбил себе ветку шириной сантиметра в три в самом толстом месте и длиной в метр с небольшим. Ветку закинул в своё жилище, а потом отправился поесть перед торжественной встречей вновь прибывших.

Ситуация повторялась. Как и с группой Никитича, первым делом людей надо было разместить, накормить и занять полезным делом. Почти сразу определились и с лидерами пришедших. Самую большую группу привёл Матвейчев, а точнее – Николай Петрович Матвеичев, но кто бы вот это всё ещё запоминал… Матвейчев был в земной жизни прорабом, пока не получил серьёзную травму ног. Однако здесь, в игре, он обнаружил себя вполне здоровым. Сначала шёл в фарватере Лосева, но в последние два дня стал сколачивать вокруг себя людей.

Вторую группу привёл Поляк. Поляком он был по дедушке, но искренне гордился своей фамилией. Знаете, если у вас имя-отчество Иван Андреевич, а фамилия – Кржижановский, то никогда – слышите, никогда! – не пытайтесь заставить окружающих русских это произносить. Обзовут поляком и радостно забудут только что услышанное чередование согласных. Так оно и случилось. И это не помешало Поляку собрать вокруг себя почти всех сборщиков еды, которые и пришли сюда за ним.

Третьим лидером была девушка Аня. Кстати, её я видел в посёлке Лосева и ещё тогда обратил на неё внимание. Хотя бы из-за роста больше двух метров. Тогда я без слёз не мог смотреть на это недоразумение, потому что в общем и целом она напоминала палочника. Знаете, есть такое насекомое – прикидывается веточкой, чтобы хищник не сожрал. Вот и Аня была такой: худой и бесконечной, особенно когда поднималась из сидячего положения. Ты стоишь, смотришь на неё и думаешь: «Ну вот… Вот теперь!.. Ну хотя бы теперь… Да когда же ты закончишься-то?».

Когда она представлялась, я пообещал себе узнать, какая ехидная тварь дала ей прозвище «Бамбина»[1]. Я убью этого человека! Триста раз!.. Не из-за девушки, а чтобы он и мне случайно едкое прозвище не придумал.

Были ещё группы одиночные – и их взяли на себя я и Саша, распределив по делам. Как уж они там будут эти дела выполнять – если честно, нас мало интересовало. Пока всё равно за всей нашей оравой можно было следить только гипотетически. Хаос формирующегося общества в нашем посёлке невозможно было миновать – а значит, оставалось только смириться. Зато, наконец, начал формироваться тот состав совета, который мы задумывали изначально.

Вот этот совет и собрался у костра за едой. В первую очередь, чтобы узнать, что вынудило такую толпу сняться и отправиться в дальнее пешее путешествие.

— Всё ночью сегодня случилось! – начала Бамбина. – Все проснулись от криков…

— Да ты подожди!.. – оборвал её Поляк. – Началось всё раньше, когда у вас загорелся костёр. И когда у Лосева крышу сносить начало. И потом, когда к вам люди начали уходить. И ещё после того как Витька на перерождение отправили. Народ просто роптать начал… И не сегодня, так завтра – всё равно бы к вам все пришли. А ночью… Ну просто последняя капля была!..