Книга Общественный договор, страница 54 – Лео Сухов

Луковое дерево

Плакали мы всей артелью дровосеков! Плакали даже те, кто стоял слишком близко, ожидая своей очереди. И даже те, кто стоял в отдалении – тоже плакали. И если бы нас со стороны ещё кто-нибудь увидел, то тоже зарыдал бы. От сочувствия.

С противным треском ствол наконец отделился от пня, последние волокна лопнули – и я с облегчением повернулся к сменщику, протягивая топор.

— На, не плачь! Теперь твоя очередь играть! – сказал я, мечтая добраться до ручья, промыть глаза, а потом окунуть в море пострадавшую руку.

И вообще мне, члену триумвирата, не положено лес валить! Не боярское это дело. Шучу, конечно. Где бояре, а где я в своей пикантной юбке из травы?

Однако на пути к роднику мне повстречался персонаж, который на некоторое время отвлёк меня от страданий и переживаний. Все его звали Клопом. Он сам себя просил так называть. На вид ему было лет тридцать-сорок, но в его случае впечатление вполне могло быть обманчивым. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: несколько лет жизни по недомыслию он мог просто оставить на дне бутылки. Клоп этот со своим приятелем прибился к нашему посёлку тогда же, когда и группа Никитича – но те клялись и божились, что с собой никакого Клопа не брали, и у Лосева такой прижиться ну никак не мог.

Сразу после появления Клоп с приятелем уселись у костра и подожрали запасы кокосовой мякоти, закусив её рыбкой и мидиями. Там же, у костра, эта парочка и улеглась спать, заявив, что весьма устала от долгого перехода. Причем, если Клоп хотя бы представился, то его странный приятель – нет. Вообще создавалось ощущение, что Клоп и сам не знает его имени – отзывался он о приятеле исключительно «ну, странный такой…». Будто бы сам Клоп не был странным…

И теперь этот персонаж, прижимая к груди пару пустых кокосовых фляг, застыл перед высокой пальмой с перистыми листьями. На его лице застыла блаженная улыбка познавшего дзен идиота, а в глазах плескалось всё счастье вселенной.

— Клоп, родник там! – я старательно указал направление, в котором ему полагалось двигаться и наполнять фляги. – Что ты на эту пальму уставился?

— Командир! Красивая пальма! – Клоп перевёл взгляд на меня, и в него медленно возвращалась адекватность (ну та капля, которая ещё могла быть у этого существа!). – Не знаешь, как называется?

— Клоп, я что ботаник, блин? – вылупился я на него. – Все пальмы без кокосов, бананов и фиников меня не интересуют!

— А ты, командир, чего расплакался? Обидел кто? – участливо осведомился блаженный.

— Мир меня обидел! – не удержался я от подколки. – Подсунул пляж без бара!

Клоп в ответ на моё ехидство только тяжело вздохнул, соглашаясь с глубиной несправедливости.

— А воду во фляги набери! – напоследок сказал я ему.

— Да, – Клоп снова завороженно уставился на пальму. – Сейчас…

Я махнул на этого гения рукой и сам отправился к роднику. Вообще само по себе желание Клопа сделать хоть что-то ради окружающих было для него подвигом. Это навело меня на размышления, что пора вводить пищевые талоны. Клоп с приятелем ничего не делали, а жрали в три горла, что уже вызывало недоумение со стороны других жителей. Нет, конечно, спустя первые дни быт начал налаживаться, и острой нехватки продовольствия мы не испытывали – тропический лес нас исправно кормил. Но порядок в таком деле надо наводить сразу и без сантиментов, иначе опомниться не успеешь, как на шее окажется такое количество бесполезных личностей, что даже с земли подняться не сможешь.