Книга Зловонючая долина, страница 101 – Лео Сухов

И всё же мы двигались! Небыстро, с большим трудом — но двигались! И рано или поздно должен был закончиться либо перевал, либо снег.

В этой круговерти, выбиваясь из сил, я как-то подзабыл о том, что на перевале обитают горные «пушистики».

А вот они о нас не забыли. И даже снегопад не помешал им напасть.

Где-то впереди испуганно взревел один из багов. Раздались хлопки выстрелов. Я потянулся к винтовке, но… Не успел.

Мелькнувшая белая туша обрушилась на наш фургон, опрокидывая его на бок. Я полетел на землю, а сверху на меня упали отец Фёдор и Пилигрим.

Крики, ругань, выстрелы, свист ветра… Всё это какофонией навалилось на меня спустя пару секунд. Ну то есть, когда я смог выбраться из снега и прочистить уши.

— Стреляй наверняка! Насмерть бей сук! — приказывал кто-то за пеленой снега.

А я увидел что-то белое, пушистое и большое — и тут же выстрелил. А потом вытащил револьвер и добавил из него. С той стороны, куда полетели пули, раздался обиженный и полный боли рёв. Я перезарядил винтовку и снова выстрелил в большую тень.

— Эй! Сюда не палите! — нервно выкрикнули со стороны тени.

А в следующий момент уже мне пришлось нырять в снег, спасаясь от пуль.

— Сюда тоже! Это фургон! — завопил я, прижимаясь к днищу транспорта, где обнаружил Мелкого и Славку.

С другой стороны в перевёрнутый фургон что-то с силой ударило, чуть не отбросив нас троих в сугроб.

А потом из пелены снега вынырнул «пушистик» с окровавленной пастью. Получил тройной выстрел в башку и свалился без звука в снег.

Откуда-то слева выскочил Пилигрим, пробежал мимо, окинув нас взглядом, и исчез в снежной круговерти. Постепенно выстрелы стали стихать. А мы с Мелким умудрились завалить ещё одного обитателя перевала, который буквально уползал прочь, истекая кровью.

Вернулись мрачный отец Фёдор и Пилигрим. Со стороны соседнего фургона вынырнула Кэт, заставив меня облегчённо выдохнуть. Во время боя меня сильно волновало, куда её откинуло, но отвлекаться на эти мысли я себе не разрешал.

— Одного бага задрали, сволочи. Двух подранили… — так сурово заявил священник, будто каждый из нас был в этом виноват.

— Ничего не поделаешь, — ответил я. — Цепляем на двух багов паровоз их трёх фургонов, и пусть идут в хвосте.

— Поднимаем фургон! — Грим обошёл наш транспорт и упёрся в него руками.

Совместными усилиями мы, покряхтев, вернули повозку в нормальное положение. Запряжённый баг так и не сумел вырваться, поэтому хоть его искать не пришлось. А ещё одного бага мы не дозвались — пропал. Оставалось надеяться, что сам выйдет на нас.

В итоге, сцепок из трёх фургонов получилось две, а впереди, пробивая снег, могли ехать только две повозки.

Людей тоже удалось найти не всех. Четверо бойцов пропали с концами. Ещё десяток трупов мы сумели раскопать в сугробах. Пока возились, снегопад утих. А мы смогли внимательнее осмотреть поле битвы.

Что ж, можно было гордиться собой… В снегу лежало больше трёх десятков горных «пушистиков». А прочь от нас уводили кровавые следы ещё пары десятков. Мы дали серьёзный бой этим тварям. И я очень надеялся, что его они должны запомнить надолго.

А потерянные четырнадцать человек… Как ни обидно, но это ещё скромная плата за внезапное нападение пяти десятков здоровенных хищников. К тому же, в условиях снегопада. Жертв могло быть куда как больше.