Книга Зимние ходоки, страница 42 – Лео Сухов

Кукушкин перестал орать и тоже заржал, покачивая головой. А потом взял первый лист отчёта, перевернул его и стал что-то писать.

— Бюрократ ты, Вано! Вот уж от кого не ожидал… — усмехнулся он, после чего поднял лист и показал мне и Ольше.

На листе был выполнен виртуозный огуречик с четырьмя палками, на двух из которых виднелись чёрточки поменьше. А ещё у огуречика была круглая голова — с палочками там, где должны быть волосы.

Но самое главное — выражение лица! Оно очень напоминало сразу две вещи: картину «Крик» и зависшего рядом со столом Ольшу.

— Во! Это, Ольша, ты! В историю войдёшь! — гордо пообещал Иваныч. — Художественную, политическую… Ну и историю бюрократии, которую вот этот наш бюрократ развёл!

«Вот этим» бюрократом снова оказался я. Пришлось возмущаться:

— Какой я бюрократ, ваще⁈

— Образцово-показательный! — снова бессовестно заржал Кукушкин.

— А-а-а-а! — сипло выдохнул Ольша и, схватив отчёт и лист из рук Кукушкина, бросился на выход.

— Стой! Я ещё не прочитал! — возмутился мэр. — Куда пошёл⁈

— Подшивать! — донеслось из-за стены.

— Всё, потерян мой помощник… — вздохнул Иваныч. — Будет сидеть и нюхать твой отчёт, пока не достигнет высшего пика наслаждения… Так, мы отвлеклись! Где моя бумага? Сколько сможешь поставлять? Когда ждать первую партию?

Я аж ладошками от мэра отгородился:

— Стоп-стоп-стоп… Ну ты мне такие вопросы задаёшь! А у нас только первая опытная партия готова. Пока развернём производство, пока процессы откатаем… Пока с сырьём разберёмся…

— Вано, это всё фигня! На такой план тебе никто финансирование не даст! Давай сначала!.. И вообще, ты вот правильно написал отчёт на одной стороне! Но почему другую оставил пустой⁈

— Так я… — я хотел повторить, что специально, чтобы там Кукушкин Ольшу нарисовал, но понял, что мэр надо мной издевается.

И с подозрением уставился на него.

— Во-от! На другой стороне нужно было расписать бизнес-модель бумажного производства, необходимое финансирование, откаты мэру!.. Ну чего я тебя учу-то⁈ — Кукушкин снова принялся ржать.

Похоже, мои листики волшебным образом поднимали настроение руководству Алтарного. Которое, в силу хорошего настроения, сразу же начинало делиться житейской и управленческой мудростью.

Иваныч же, вдруг замолчав, прищурился. А потом глянул на меня и выдал:

— Ты вместе с Перловой и ва… А! Наверно, ударение на первый слог… Вагиной, вот! Вы городу только что принесли триста тысяч баллов. Видишь? Откат уже есть! — потирая ладони, улыбнулся мэр.

— Это не откат, а налог! И ты сам его ввёл! Это мы городу, а не тебе принесли! — напомнил я.

— Ну и что⁈ Город — это я! — хохотнул Кукушкин. — Ладно, шучу…

— Да уж, конечно, шутишь! Куда тебе до короля-солнца? — усмехнулся я.

— Это точно! Так низко пасть я уже, к сожалению, не смогу! — кивнул мэр. — В общем, Вано… Чтобы завтра был план, сроки и прочее по производству бумаги! И никаких поставок на рынок! Я за-пре-ща-ю! Сам буду продавать, если излишки будут. Это стратегический ресурс!

— Завтра ты меня обещал в факторию отправить на плотах! — напомнил я.

— Какая фактория⁈ — возмутился Иваныч. — Сдалась она тебе? Тут серьёзный проект, а ты про факторию!..

— А там у меня горох должен был созреть. Надо урожай снять. Это, между прочим, куча баллов! СИПИН обещал каждому участнику насыпать. Что нам важнее? Комплекс репликации или бумага⁈ — запротестовал я.