Онлайн книга «Зимние ходоки»
|
Он явно был несогласен с моими выводами. Но не спорить же на глазах у всех? Мы с отцом Фёдором были, по сути, двумя лидерами, за которыми шли люди. Я официально возглавлял группу, он — неофициально. Верующих у нас хватало. А тут целый священнослужитель, хоть и ортодокс. Других-то нет. Так что спорить нам никак было нельзя. А бой, тем временем, подходил к концу. Это было хорошо видно. Японцы уже не так уверенно пёрли в воде, да и среди тех, кто на берегу, завязался какой-то спор… Похоже, все камикадзы у них закончились. Остались обычные люди, которые не желали лезть в воду и под пули. Пусть даже их враги с того берега иногда промахивались… Но — иногда! Они стреляли в темноте, издалека, быстро — и всё равно попадали. Я-то по жизни успел пострелять: понимаю, о чём речь идёт. С того берега били настоящие профи! И японцы растеряли весь пыл. Вот один отряд начал отступление, вот за ним потянулся второй отряд… А вскоре и вся их немалая армия начала отходить. Они не бежали, нет. Просто отступали, чтобы не гибнуть на проклятой переправе. И, надо сказать, я им немного завидовал. Моя группа никуда отступить не могла… Дневник Листова И. А. Триста двенадцатый день. Парле ву инглиш? — Как там начать-то? — я обернулся на свою группу поддержки, но подсказывать мне никто не спешил. Разве что Мелкий сделал глубокомысленное лицо, а потом выдал: — Спроси у них… Типа, парлят они по франсе? — посоветовал он. А я чего-то слегка переволновался… И даже повернулся к пришлым, уже открыв рот, но Кострома громким шёпотом подсказала: — Какое франце? Блин! Ду ю спик инглишь! Вот что спрашивать надо! — Точно! — обрадовался я и громко крикнул: — Дую… Дую спикь инглишь? — Йес. Уи ду! — Вот, видите… Они говорят по-английски! — радостно сообщил я своим. — А ты? — с подозрением уточнил Дунай. — Я?.. Нет, не говорю. А что, никто английский не знает? — радостное выражение на моем лице слегка оплыло. И продолжало оплывать по мере отрицательных ответов моих спутников… Пока не превратилось в грустную рожицу. — У меня автопереводчик стоял! — ковыряя землю носком ботинка, призналась Кострома. — У всех военных стоял! — бодро подтвердил Сочинец, отводя взгляд. — Я, конечно, могу спросить, где тут аэропорт или туалет… Но переговоры?.. — пожав плечами, усмехнулся Пилигрим. Пришлось поворачиваться к лагерю пришлых. И сообщать им горькую правду: — Проблемс!.. Ви донт!.. Не говорим! — Ну и ладно! — ответили оттуда густым басом. — Давай по-русски, сын мой! На телегу, рядом с человеком, который вышел нам навстречу — видимо, главой этой группы — выбрался колоритный мужчина. Он не был старым — наверно, не больше тридцати пяти. Но окладистая борода и тёмный балахон делали его сразу как-то серьёзнее, старше… — О, ваще чот круто! — обрадовался Мелкий. — Это ж поп! Всамделишный! — Не «поп», а отец Фёдор! — поправил его мужчина в балахоне, не особо напрягая голосовые связки, в то время как нам приходилось кричать. — Вы кто такие? — Ага-ага… Я вас не знаю… Идите на… — пробормотал себе под нос Пилигрим. — Меня зовут Вано! — старательно улыбнувшись, представился я. И снова открыл рот, чтобы продолжить приветственную речь… Но был невежливо послан. Почти теми же словами, что предполагал Пилигрим. — Будем знакомы, сын мой, и до свидания! — махнул рукой отец Фёдор, в то время как мужчина, вышедший первым, пытался чего-то от него добиться. |