Книга Зимние ходоки, страница 106 – Лео Сухов

— И в этом «лучшем случае» мы разбираем форт? Верно? — ехидно уточнила Кострома.

— Да, разбираем! — сдвинув брови, кивнул Пустырник. — Новый построить мы весной сумеем. А сейчас дерева тут и днём не отыскать.

Вот тут он был совершенно прав! Те редкие рощицы, которые попадались вдоль берега реки на восток, сейчас невозможно было найти из-за снега. Оставалось жечь то, что было у нас и у местных. А у местных топливо уже давно подходило к концу.

— Не надо форт разбирать! — включился в разговор Сочинец. — Форт можно превратить в хорошее укрытие от холода и снега! И народу туда поместится много!

— Да? Даже интересно, как ты себе это представляешь! — не поверила Кострома.

— Натянуть шатры палаток над частоколом, — пояснил Сочинец. — При этом тенты можно использовать как отдельные укрытия.

— И сколько мы туда людей уместим? — засомневался я. — Сотню-две? А их тут, судя по контракту, уже почти девять тысяч.

— Сдаётся мне, уважаемый глава всего предприятия, у тебя есть другие рецепты спасения, так? — внимательно глянув на меня, спросила Кострома. — Но они тебе очень не нравятся.

— Есть, — признался я. — Один. Он же, собственно, очевидный. Только опасный для нас.

— Капсулы? — разом посмурнев, догадался Пустырник. — Если сюда перенести наши капсулы и раздуть их до максимума, внутри уместятся все беженцы. Но…

— Но мы все видели эту капсулу… — угрюмо кивнула Кострома.

Да, нам её показали. Впрочем, капсулой это жилище уже не было. Это была мёртвая техника, занесённая снегом. Один из колонистов попытался укрыться в ней от «богомолов», которых беженцы называли «снежной саранчой». И сам этот парень выжил… Но два богомола вскрыли своими клешнями стенки его капсулы, как консервный нож банку.

— Когда внутри погас свет, я знал, что капсула жива… Когда перестала открываться дверь — тоже знал… А вот когда внутри будто лопнуло что-то… Вот тогда я понял, что капсулы больше нет! — поведал нам убитый горем колонист. — Я даже не могу… Не могу описать этого… Просто вы узнаете, когда капсула погибла…

Страшное зрелище вскрытой и мёртвой капсулы подействовало на всех. А мне окончательно испортило настроение. Потому что я понимал: теперь уговорить остальных будет нереально.

— Нельзя так рисковать! — как и следовало ожидать, первым меня «послал» Пустырник.

— Можно! — а вот я сдаваться не хотел. — Можно, и даже нужно! У большинства из нас хватает баллов, чтобы укрепить, защитить и раздуть свою капсулу.

— Не у всех столько баллов! — мрачно засопел Витя. — У нас, здесь сидящих, может, и хватит… А вот у остальных…

— У кого не хватает, тем и не надо капсулы вызывать! — ответил я. — Но перед тем, как сбросить со счетов этот вариант, я бы предложил всех опросить. Мы должны понимать, на что можем рассчитывать.

Я посмотрел на сидящих у костра командиров… И в душе такая злость взыграла на то, что они сидят и мнутся, что я, не выдержав, рявкнул:

— Ну и чего сидим-то⁈ У нас тут день будет длиться вечно, пока мы дела не закончим⁈ Встаём и пошли! Нужно, чтоб у человека было хотя бы три-четыре тысячи баллов. У кого есть — вызывает капсулу. Им ведь сюда ещё лететь!

— Это приказ? — глянув из-под бровей, уточнил Пустырник.

Видимо, вспомнил, что номинально Кукушкин назначил меня главным.

— Это приказ, — кивнул я, плюнув на сомнения. — И размещайте капсулы тех, у кого больше баллов, по краям лагеря. Это тоже приказ.