Онлайн книга «Япона осень»
|
— Я хочу в город! — тоскливо, на одной ноте заныл Муравей. — Я хочу домой! — Да завали ты, чмошник!.. — не выдержав, рявкнул на него Мелкий. — На завалю! — не унимался Муравей. — Завалишь! — стоял на своём Мелкий. — Не завалю! — Завалишь! — Не зава-о-о-о… — как только Муравей опять раскрыл рот, стоявший сзади Хир-Си ловко вбил ему кляп из свёрнутой пучком травы. И даже заботливо подоткнул пальцем. — А ну тихо все!.. — запоздало приказал я. — Расшумелись, как дети в зоопарке… Живо в лагерь! И следите за Муравьём!.. Если опять истерику закатит — вырубайте. Так мы все и отправились назад. Муравья под руки тащили Мелкий и Хир-Си, а рабочие со Славкой торили путь. Я же пытался прикрывать всех и со всех сторон. Моя винтовка осталась в лагере, поэтому в руках был один лишь револьвер. Отчего мне, если честно, было как-то не по себе… Аж мурашки табунами по коже бегали. Ещё и ночная темень начала со всех сторон наваливаться. Наверно, поэтому мне постоянно казалось, что за нами кто-то внимательно наблюдает из зарослей. Я нервно озирался, сжимая револьвер, и тихо матерился сквозь зубы. Видимо, чтобы хоть как-то набраться смелости перед лицом неизвестного потрошителя. Дневник Листова И. А. Двести шестой день. На нас напала трава! В лагере успели переполошиться. Люди слышали предсмертные крики жертв: и первой, и второй. И, естественно, сходу накинулись на нас с расспросами, что да как. А мы пока и сами не знали, что отвечать. Ведь оба убийства произошли не на наших глазах. Поэтому я просто коротко пересказал, что мы видели на берегу. — Кто такое сделать-то мог? — удивился кто-то из рабочих. — Может, японцы? — предположил Славка. — Их в этих зарослях можно хоть тысячу укрыть! — Японцы такие же городские, как и ты! — покачал головой Хир-Си. — Не японцы это… И не люди! — Почему не люди? — заинтересовался я. — Потому что кожу с человека не так-то просто снять! — мрачно ответил негр, и я почему-то ему сразу поверил. Видно было, что он опытный человек в этом вопросе. Да и жёны его кивали очень уверенно: мол, подтверждаем, никак не получится. Конечно, по-русски девушки говорили ещё плохо, зато почти всё уже понимали. — Да чего мы гадаем? — спросила Кэт, задумчиво сморщив лоб и указав на Муравья. — Он же что-то наверняка видел! Все вместе мы, осторожно и не делая резких движений, подошли к парнишке, сжавшемуся под навесом. Я ухватился за кляп и тихо сказал: — Никаких криков, никаких истерик, Муравей! Мы спрашиваем, ты отвечаешь. Понял? Тот опять мелко затрясся, а потом всё-таки утвердительно кивнул. А я вытащил у него изо рта травяной кляп, на всякий случай далеко не убирая, и сразу спросил: — Что ты видел? — Не знаю… Что-то странное… Оно… Муравей оглядел нас, задрожал всем телом, а затем обхватил плечи руками и повторил чуть истеричнее: — Не зна-а-аю я!.. — Странное чё-то ты, на, плетёшь! Чо ты видел, на? — на беду парня, Мелкому было глубоко плевать на его душевные муки. — Да не знаю я… — закусив губу до крови, отозвался Муравей. — Даже как объяснить, не знаю!.. — А ты попробуй! — мягко посоветовал я. — Трава! Трава напала на него! — округлив глаза, неожиданно выпалил парень. Вот те на… Может, он умом тронулся? — Что за бред! Какая трава, Муравей⁈ — не удержался я. — Ты что, по-русски разучился говорить? |