Книга Япона осень, страница 19 – Лео Сухов

В конце концов, где-то над нашими головами болталась целая станция, заселённая искусственными интеллектами, готовыми очистить от нас планету. Я даже на небо опасливо покосился, но оно было плотно затянуто тучами.

— Вано, а у тебя никаких функций по управлению нашей группы не появилось? — спросил Сочинец, пытаясь, видимо, отвлечься от неприятных мыслей.

— Неа, — ответил я. — Если бы появились, я бы вам первым рассказал. Пока это только планы… СИПИН же сказал, что будут сообщать…

— И как эти функции можно будет посмотреть? — под нос себе поинтересовалась Кострома.

И внезапно получила ответ:

— Я воспользуюсь вашими экранами на глазах, чтобы выводить информацию по заданиям и сообществам.

— Ты снова со всеми разговариваешь? — удивился я.

— Я всегда со всеми готов был поговорить. Это вы со мной не общались! — недовольно отозвался инструктор.

Вообще-то частично справедливо. Но ведь и сам СИПИН не спешил отвечать на запросы в последние дни. Правда, напоминать ему об этом я не стал. Мне сейчас было не до воспитания кибернетических «обиженок».

— Надо готовить отряд, о котором говорил Иваныч! — о том же, видно, подумала и Кострома. — Гарнизон фактории придётся усиливать. И с Бородой ещё раз обговорить бартер мяса на соль.

— Я обговорю завтра-послезавтра, — кивнул я. — Сейчас его в городе нет.

Мы протолкались по узким улочкам рядом с мэрией, а затем влились в поток людей, идущий по переулкам между капсул в сторону Первой Рыночной Площади. И, основательно помесив песчано-каменную пыль, из-за дождя превратившуюся в слизь, вывалились к прилавкам.

Стоило покинуть тесноту улиц и переулков, как на нас обрушился многоголосый гомон торговой площади. Кричали продавцы, расхваливая свой никому не нужный товар. Кричали покупатели, не желавшие покупать такой ненужный товар за такие нужные деньги. Шумели рабочие, мастерившие очередные навесы для беженцев без капсул.

А ещё были запахи… Тысячи запахов: вонь пота и немытых тел, гадкий дух нечистот, тонкие нотки фруктов и тяжёлая приторность гнилья, суровый запах мяса, солёный запах рыбы, ароматы сгоревшего дерева, то есть дыма… И ещё множество других оттенков, которые я даже не взялся бы разобрать. Всё-таки обоняние — это не моя сильная сторона.

Но кто бы знал, как этот смрад надоедает! Вонючие улицы мегаполисов казались стерильной камерой по сравнению с тем, чем дышали жители Алтарного. А ведь всё только начиналось… Многие беженцы даже близко ещё не проявили всю полноту своей дикарской сущности.

— Ох, допрыгаемся мы до эпидемии!.. — хмуро заметила Кострома, когда мы проталкивались по краю Рыночной площади на её противоположный конец.

— Вроде СИПИНы нам какую-то вакцину кололи! — напомнил Сочинец. — Говорили, что долго действовать будет, и местные вирусы нам не страшны.

— А это не местные! — ответила девушка. — Это свои, родные! При такой антисанитарии никакие вакцины не помогут: просто зараза будет мутировать быстрее. Помнишь, как заразились пленники работорговцев?

— Надеюсь, что Кукушкин скоро возьмётся за этот вопрос… — сказал я тихо себе под нос.

Но меня, наверно, не услышали. Во всяком случае, отвечать не стали. Каждому и так было, о чём подумать.

До ворот во внешний город мы добрались почти без приключений. И без дальнейших разговоров. Просто местами лучше было молчать, задержав дыхание, чем говорить и ощущать вонь всей носоглоткой.