Книга Япона осень, страница 18 – Лео Сухов

— Вы всегда можете взять новых людей и запустить в проект, ты же сам говорил!.. — напомнил я.

— Можем… Нет, не можем, — СИПИН замялся, но потом продолжил: — Наверно, надо было придержать информацию. Но раз об этом зашла речь… Ваша материнская цивилизация не прошла кризис. Разумной жизни на планете Земля больше не существует. В течение десяти ваших лет автоматические зонды на планете не могли зафиксировать разумной деятельности. Программа наблюдения свёрнута. Боюсь, что вы последний антикризисный актив с вашей материнской планеты.

— Так… — в наступившей тишине голос Кукушкина звучал глухо и как-то странно.

Я посмотрел на мэра и поразился тому, как он изменился за последние несколько секунд. Кукушкин вдруг осунулся, а лицо посерело и поблёкло. И выглядел он теперь сильно старше своих лет.

— Так… На сегодня новостей и обсуждений хватит… — тихо проговорил он. — Вы свои задачи знаете. Сроки — четыре дня… Нет, пять! Пять дней. СИПИН, если тебе есть, что ещё сообщить, то предлагаю сделать это на отдельном собрании.

— Я бы попросил вас распространить полученную информацию среди руководителей групп в вашем сообществе. Я пока постараюсь уладить вопросы с сообществом «Народа из Страны Восходящего Солнца». Не могу ничего обещать, но ознакомлюсь с вашей историей и попробую учесть все нюансы.

— Не попробуй, просто учти… И спрашивай, если нужно… — Кукушкин поднялся из-за стола, оглядел нас мутным взглядом и, не прощаясь, двинулся к выходу.

Он, как старик, шаркал ногами по земле и периодически качал головой, будто споря сам с собой. Или с СИПИНом. В общем, ему явно было не до нас. И это было странно… Очень странно…

Дневник Листова И. А.

Двести первый день. Через Алтарное.

— Очень странно! — заметила Кострома, когда мы вышли из-под навеса и уже шли по городу. — Вам не показалось, что Кукушкин как-то слишком уж расстроился из-за новостей?

— А ты нет? — удивлённо уточнил Сочинец. — Я вот расстроился…

— Я тоже, — согласился я. — Но вообще-то Кукушкин и вправду очень сильно расстроился.

С неба сыпалась морось, прохладный ветер поддувал с северо-запада. Люди в городе суетились, работали, отдыхали… А где-то там летел шарик планеты с узнаваемыми очертаниями континентов. Когда-то на нём жили миллиарды людей. А теперь он был пуст, и ветер гонял по заросшим улицам безлюдных городов остатки мусора.

— Я тоже сильно расстроился. У меня там брат был, сестра… Одних племянников семь штук… — буркнул Сочинец. — И получается…

Он махнул рукой и ускорился, чуть отрываясь от нас с Костромой. А мы с ней, переглянувшись, кинулись его догонять.

— Со-о-очинец, ну прекрати! Ты же жив! — попыталась подбодрить его Кострома, подхватывая под руку. — Да, это неприятная новость, ужасная новость… Но твоим племянникам было уже глубоко за шестьдесят лет! И не говори, что ты расстраиваешься из-за внучатых племянников, их-то ты не застал…

— Да, но… Получается, понимаешь, я вот тут был и знал, что где-то там моя семья живёт. Что не всё потеряно… — Сочинец поморщился.

— Ну так и сейчас не всё потеряно! — сказал ему я. — Ты же остался. Не надо ставить на себе крест. Нас для того и закинули сюда, на эту планету.

— Да, наверно, так и есть…

Сочинец, конечно, спорить не стал, но с нашими аргументами явно не согласился. И я мог его понять. Правда, мы и сами теперь пребывали в не менее шатком положении, чем цивилизация Земли ещё несколько десятков лет назад.