Книга Япона осень, страница 11 – Лео Сухов

— Ну, в идеале надо делать отхожие места… И не делать свои дела за их пределами… — мрачно заметил Кукушкин. — Но это в идеале. А у нас тут куча народу, которые раньше за пределы своих стойбищ почти не выбиралась.

— Стойбища следят за подобным! — возмутился Хир-Си.

— Стойбища следят, — не стал спорить Кукушкин. — Мы не следим. Считаем, что бывшим горожанам и так хватает сознательности. Зря, видимо, считаем… Вано, а Кострома будет?

— И Кострома, и Сочинец, — кивнул я. — Сейчас подойдут.

— Уже! Уже! — Кострома и Сочинец торопливо заскочили под навес, спасаясь от очередного дождевого заряда. — Всё, мы готовы…

— Ну тогда давайте начинать! — решил Кукушкин, усаживаясь за стол. — Не будем тянуть, и так дел много! Ну что, какие идеи по контролю за рекой пришли в ваши светлые умы?

Мэр обвёл внимательным взглядом собравшихся, а те старательно смотрели в пол, ожидая, что кто-то ещё придумал что-то вразумительное.

— Ну раз идей нет, то я выскажу, — решил Кукушкин. — Будем использовать опыт южан, которым уже приходилось попадать в такую ситуацию. Я пообщался с Пустырником и решил полностью повторить их опыт. Давай, дорогой, вещай!

Мэр ткнул пальцем в того самого Пустырника, который смущённо поднялся, обвёл собравшихся виноватым взглядом, как бы извиняясь за то, что у него были хоть какие-то мысли.

— Ну, идея не моя… Просто вспомнил, как тогда арабов останавливали в Тутгороде… — признался он. — Сделали посты вдоль реки, на удалении от берега. Каждый пост — обычная вышка, на которую забирались по верёвочной лестнице…

— А почему вышка? — уточнил Дунай.

— А тут просто всё: чтобы если ночью диверсанты подобрались, не смогли бы тихо вырезать смену, — пояснил Пустырник. — Арабы, они, знаешь, любили так вот ночью резануть. Так что наши вкапывали в землю столб, а сверху на него крепили площадку. И я даже конструкцию помню… Там всё так мастерили, чтобы снизу за площадку уцепиться было нельзя.

— Так, ты к сути переходи, а на вопросы из зала потом ответишь! — посоветовал Кукушкин.

— Ну, короче, суть была такая… — Пустырник с видимой неохотой прочистил горло. — Вдоль реки расположили посты. Каждый пост видел два соседних. Закупили на Алтарях Вознаграждения ракетницы, на случай ночного нападения. Днём — использовали дымный костёр. Если видели группу арабов, сразу отправляли по цепочке сигнал либо в Тутгород, либо Гринвэллий. В общем, куда ближе было. После этого вперёд выдвигался самый быстроногий с докладом и подробностями. А остальные следили за арабами издалека.

— Ну как перехватывать, ясно, — кивнул Витя. — А как за другим берегом следили?

— Натренировали группы разведчиков, чтобы прятаться могли. Набирали из тех, у кого репликационная капсула была, — пояснил южанин. — Отправляли по двое. Они следили за перемещениями арабов и при случае передавали сведения на посты за рекой. А если что-то срочное, то один из разведчиков убивал другого, чтобы успеть предупредить всех в городе. За их капсулами постоянно следили, и если где-то начиналась репликация, то сразу же поднимался дежурный ударный отряд, который выдвигался в район, где нёс службу разведчик.

— И сработало? — поинтересовалась Кострома.

— В конце лета заметили, что в одной из капсул разведчиков началась репликация, — Пустырник кивнул. — В его сектор сразу выдвинулся отряд из Тутгорода. Это были хорошо вооружённые бойцы. Сектор был недалеко от брода через реку. Там они столкнулись с авангардом арабов, и завязался бой. Пока держали брод, разведчик успел сообщить, что отряды арабов стягиваются к реке. Тутгород и Гринвэллий подняли ополчения, быстренько кинули туда… Ну, в общем, река с тех пор называлась Красной, а брод — Кровавым. Арабов наши прямо на переправе поймали.