Книга Дружба народов, страница 47 – Лео Сухов

Внутри обнаружилось связанное и голое тело. Судя по напряжённым мышцам, тело ещё при жизни пыталось освободиться. Верёвки даже содрали кожу на запястьях и лодыжках.

Но самое неприятное было в другом… Иваныч повернул к нам голову трупа, и несмотря на то, что лицо умершего исказила гримаса боли и страдания, мы его узнали.

В чуланчике лежал мёртвый и голый Ольша!

— Он, может, не лучший человек в мире… — проговорил Иваныч. — Трус и подлиза… Но он был верным трусом и подлизой! И он был моим замом! Поэтому пора вам, ребята, показать себя. Найдите мне убийц Ольши! Найдите со всеми доказательствами! Чтобы я мог этих ублюдков публично и очень мучительно казнить!..

Дневник Листова И. А.

Сто пятьдесят второй день. Медицинское заключение

— Ну что я вам могу сказать… — Лена закончила осмотр трупа и протянула руки к нам троим, ждавшим её заключения.

Пустырник, Витя и я пару секунд соображали, чего надо этой вредной недоврачихе. После чего наконец-то догадались. И все одновременно полезли за флягами с водой, чтобы полить ей на руки. А Пресня, который, кажется, не забыл, кто в плену пугал его больше всех, ещё и за мылом сбегал.

— Труп он уже часов пять… шесть… семь… Может, восемь! — Лена намылила руки и тщательно их отмыла. — Точнее я не скажу.

— Ты же врач! — возмутился Пустырник.

— Именно! Гинеколог! — кивнула Лена. — И тот недоучившийся. В слове «патологоанатом» многие буквы, конечно, совпадают… Но расположение совершенно другое! Вот если бы ему матку надо было осмотреть…

— Эй, поимей уважение к покойному! — усовестил её я. — Не надо изгаляться и искать матку там, где её от рождения не было… И, надеюсь, до самой смерти!..

— Ну тогда и не просите от меня точности! — парировала Лена. — Так… Что я вам ещё могу сказать… И скажу!

— Ой, не надо… — опасливо пошутил Пресня.

— Нет, я скажу! — грозно нахмурила брови Лена. — Умер он из-за… А хрен его знает, отчего он умер!..

— То есть, совсем никаких идей? — удивился Витя.

— Ну как же нет? Есть! — Лена цокнула языком.

А затем взяла со стола кусок кожи, который у нас использовался вместо бумаги, и придерживая голову покойного этим куском, принялась нам объяснять:

— Имеют место выделения из пищевода. Блевотина, если так для вас, обалдуев, понятнее. И явно с пеной: вот, смотрите, от неё следы…

На губах Ольши имелась и пена, и те самые следы рвоты.

— Слизистые странного оттенка, да и кожа… Тоже! — Лена брезгливо повертела мёртвой головой, затем достала нож, вставила между зубов и разомкнула челюсти покойника. — Ну и язычок припух…

— Отравился, что ли? — удивился Пресня.

— Или, скорее, отравили! — кивнула Лена. — Каким-то местным ядом. Действие у него долгое, так что Ольша тут мог всю ночь валяться, а потом благополучно помереть, дёргаясь в конвульсиях. Отчего и содрал кожу на руках и ногах под верёвкой.

— Значит, примем за рабочую версию! — обрадовался Пустырник.

— Однако! — Лена решительным движением отвернула от нас бледное лицо невинно потравленного и показала его затылок. — На затылочной кости имеются следы механических повреждений! Которые, судя по масштабам, могли привести к кровоизлиянию в мозг и последующей смерти. Например, от остановки дыхания и последующей гипоксии, отчего тело и дёргалось в конвульсиях.