Книга Город-мечта, страница 47 – Лео Сухов

— Ну… — Трибэ замялся.

— У тебя ведь девушка есть? Правильно? — не отставала Кэт.

— Ну есть…

— А представь, её по кругу пустят, пока ты будешь рядом батрачить… Сапоги, например, чистить тем, кто с ней развлекается! — Кэт посмотрела на Трибэ, который весь посмурнел. — Стоят этого твои чистые руки?.. У меня прапрадед, когда на войну пошёл, ничего не умел и не понимал. Тоже считал, что надо не стрелять, а договариваться. Это же братья-пролетарии! Хоть и немецкие. После того, как он из плена сбежал — фашистов ненавидел до конца жизни. Сразу всё чистоплюйство забыл… И прадеда моего тому же учил, и деда. А они мне и брату это объясняли.

— Ваще зажгла, сеструха! — оценил Мелкий. — Внушаить!

— В самом деле, Трибэ, ты о наших подумай! — поддержал я Кэт. — О девушках нашей группы! О других жителях Алтарного! Кэт, может, в дороге и не тронули, но что бы с ней дальше сделали? В основном лагере? Думаешь, любовались бы? Эти уроды ведь не пощадят. Убивать, может, и не будут. Но держать будут на положении скота. А другие наши группы? Мы сейчас пленников отпустим, а они сразу своим донесут. И будут наши разведгруппы загонять, как дикого зверя. Как нас бестии в горах гоняли. А может, и ещё хуже…

— Бросай чистоплюйство, братан! — Мелкий ткнул пальцем в костёр и хозяйственно предупредил: — Кэт, ща бульон убежит!..

— Ой… — девушка метнулась к котелку, чтобы перемешать варево.

— Братан, тут всё просто! — гопник снова повернулся к Трибэ. — Либо они тебя, либо ты их. Потом можешь натурально спиться и стать бичом, который каждый день себя жалеет. А сейчас — нельзя! Ты и так уполз, чтоб дозорного обезвредить, а вместо него сам обезвредился. Чуть меня с Вано не подставил. И чё, выходит, нас бы убили, потому что у тебя очко взыграло? И ты, типа, порадовался бы?

— Нет… — Трибэ нахмурился.

— Ну и чё хренософию разводить? Убил — и всё. Или нас всех замочат. Мир, сука, проще, чем в книжках пишут. Да-да, нет-нет…

— Мальчики, еда готова! — отвлекла нас от мрачных разговоров Кэт. — Давайте тарелки!

Весь ужин Трибэ молчал. Видимо, пытался осмыслить сентенции Мелкого. И зря, мне кажется. Всё-таки речь гопника надо было понимать не мозгами, а сердцем. А может, наш друг просто пытался принять для себя новую, страшную и чёрно-белую реальность.

Так или иначе, но после ужина, собираясь спать, Трибэ неожиданно закивал своим мыслям. А потом выдал:

— Вы правы, конечно… А я был неправ. Больше не буду так…

— Ну и отлично, братан! — зевнув, ответил гопник. — Пошли спать! Пусть Вано дежурит, раз выспался за два дня.

— Совершенно бесполезных дня… — вздохнул я.

— Наверстаем! — уверенно заявил Мелкий, залезая под навес. — Мы ведь, типа, жуть какие крутые разведчики!

— Надеюсь, — усмехнулся я и, потрепав по башке Русого, пошёл в темноту. Занимать место для дежурства.

Я действительно надеялся, что наверстаем.

А вот в том, какие мы крутые разведчики — сильно сомневался… Но вслух ничего не сказал.

Незачем подрывать моральный дух отряда.

Дневник Листова И. А.

День семьдесят четвёртый. Блиц-опрос.

Тело «южанина» упало на землю. В его глазах навеки застыла злость вперемешку с удивлением. Этот мужик до последнего не верил, что мы его убьём, если будет в молчанку играть. К сожалению, мы не владели ни техниками эффективного допроса, ни пыточным мастерством… Зато у нас были ножи. И рука Трибэ, который вызвался решить проблему, не дрогнула.