Книга Город-мечта, страница 23 – Лео Сухов

А стоило отойти подальше — и всё. Баста, карапузики! Жизнь наша превратилась в ад. Все открытые участки тела попали под атаку кровожадных полчищ. И средства против них найти не получалось. Единственный вариант, который мы знали — обмазаться глиной и илом из реки. Так мы и поступили, став похожими на грязных, но очень довольных свинок.

А вот трём питомцам, которые шли с нами — Русому, Хромой и Шраму — пришлось и дальше страдать. Из-за собственного же упрямства. Против обёртывания грязью они решительно возражали, посылая нам недвусмысленные сигналы. О том, как жестоко отомстят ночью (и в рюкзаки, и в волокуши, и в обувь), если мы испачкаем их драгоценную шерсть.

Впрочем, чего это я про страдания? Всё плохое, что происходит с Русым, он превращает в развлечение. После чего уже не страдает, а наслаждается. Вот и в этот раз он всем вокруг доказывал, что мошкара — это не только писк, жужжание и укусы, но ещё и неплохая белковая подкормка. Прямо на ходу. Этот гад высовывал язык и ждал, когда на него присядет хотя бы десяток крылатых кровопийц. А затем быстро убирал назад.

Нельзя сказать, что его план проходил без сучка без задоринки… Частенько его-таки успевали укусить, отчего язык постепенно распухал. Но разве же для Русого это беда? Больше язык — больше добычи! Сука, мне бы столько оптимизма, как у этого куска дури, стыдливо прикрытой мехом!.. Даже завидую ему…

Именно питомцы и предупредили нас о новой беде.

Сначала насторожилась Хромая. Несколько раз она отбегала в сторону и водила носом, нервно втягивая воздух. А затем возвращалась с очень беспокойным видом. Но Пилигриму ничего глаза в глаза не передавала. Видимо, ещё сомневалась, не почудилось ли ей.

Следом навострил уши Шрам. Его тоже что-то тревожило.

А потом неожиданно опомнился Русый. Однако, в отличие от других, он решил не заморачиваться. Ни мыслеобразами, ни тем, чтобы здраво взвесить свои подозрения.

Просто вцепился зубами мне в штанину, мешая идти.

— Да что тебе надо-то? — удивился я.

Русый отпустил штанину и отбежал в сторону. А потом вернулся, снова куснул меня за штанину — и снова отбежал.

Причём, отбегал он каждый раз в одну и ту же сторону. В направлении реки.

— Нам идти туда? — удивился я.

Русый понял, что его поняли. И, радостно наплевав на любые наши сомнения, со всех лап припустил к берегу. Пришлось отдать приказ, чтобы весь отряд следовал за ним.

Как оказалось, лохматое недоразумение точно знало, что делает.

В этом месте река разделялась на два рукава. При этом между ними образовался небольшой каменистый островок с высоким валуном в центре. В обоих рукавах течение было бурным, а вода — довольно глубокой. Но перейти на островок у нас всё-таки получилось. По россыпи высоких камней, то там, то здесь выступавших из воды.

Зачем надо было переходить? А потому что на горизонте, за нашими спинами, появилась стая бестий. Голов эдак в двадцать. Как её занесло сюда — ума не приложу. Впрочем, мы приближались к горам, а у бестий там всё-таки дом. Значит, сильно удивляться не стоило.

При этом наша численность вообще не смутила стаю из двадцати зверюг. Привыкли, видимо, что двуногие не слишком-то хорошо сопротивляются. И двигались эти гады напрямую к нам, даже не прячась и не скрывая своих намерений.