Книга Колонист «Вано», страница 79 – Лео Сухов

— Да я даже не знаю, какая у тебя капсула!.. Вы туда свалили, а я и не посмотрел, какой номер… – признался я.

— У меня сто восемнадцатая. Недалеко от тебя! – усмехнулся военный. – Я, кстати, тоже выходил в первый день. Но мы с тобой, видимо, в разные стороны ходили. Вот и не встретились.

— Ну это я тогда так… – я почувствовал, что краснею. – На наезд отвечал. Гопники-то наши точно по капсулам сидели.

— Ну эти-то да. Были бы посмелее, могли бы силой стать! – вздохнул Сочинец. – А так… Трусливая гопота нам досталась. Пойдём на тело поглядим.

Поглядели. Всё те же страшные раны на запястьях, всё те же окровавленные зубы и дёсны. Кожа у девушки была белая-белая: много крови вытекло.

Чем и Трибэ неподалёку копали яму. Сначала оттащили пару средних валунов, а потом принялись долбить стылую землю двумя палками. Теми самыми, что остались на месте капсулы.

— А это откуда? – спросил Сочинец, указывая на палки.

— Из капсулы покойной выпало, – ответил я. – Кстати, это дерево. Довольно крепкое.

— Очень интересно… – военный в задумчивости схватился за мочку уха. – Получается, она тоже выходила из капсулы… И нашла где-то нормальную древесину.

— И, судя по всему, свежую, – уточнил я. – Пахнет какой-то смолой.

— Надо бы поискать этот Клондайк! – Сочинец улыбнулся. – Давай-ка мы с тобой этим и займёмся. И наших гробокопателей с собой прихватим. Нам очень нужно нормальное дерево! Это, считай, и дрова, и инструменты.

Мы снова осмотрели тело. Особенно ноги. Вот ноги-то нам и выдали, где недавно была девушка. На ступнях и лодыжках виднелись разводы той самой дряни, которая устилала здесь дно леса. А ещё обнаружилось множество мелких ранок и укусов. Они были уже практически не видны, но…

— Знаешь, а что… Что, если её в первый день покусали и чем-то отравили? – неожиданно предположил Сочинец.

— Ей было плохо, и, исстрадавшись, она решила покончить с собой? – продолжил я его мысль. – Ну как вариант…

В пользу этой версии говорило и выражение лица покойной. На нём даже после смерти сохранилась печать боли и какого-то неизбывного страдания.

— Ведь ты тогда тоже добрался до леса, но вглубь не полез! – припомнил военный.

— Да… Там ковёр из гниющих листьев и прочей гадости. И под ногами кипит такая неприятная жизнь, что я просто не решился лезть! – признался я.

— А вот она, похоже, решилась… – Сочинец покачал головой. – Полезла на свою голову… Или не на свою. В любом случае, стоит подстраховаться.

- Думаю, мне стоит немного вам помочь! – неожиданно подал голос СИПИН. – Да, она подверглась действию несмертельного токсина, но её смерть – результат процессов, протекавших в её голове. Как предположил Иван – уныние, апатия и депрессия. Это было её решение.

— Стало спокойнее… – кивнул Сочинец.

— Я всё равно не понимаю, – проговорил я расстроенно. – Ну как же так? Молодая, красивая… Могла бы жить да жить.

Сочинец молчал ещё почти минуту. А потом повернулся ко мне и тихо, как-то очень рассудительно, как человек, который знает что-то важное и не привык делиться этим знанием, сказал:

— Идеи, Вань. Самое опасное в нашем мире – это идеи. Они могут быть хорошие и плохие. А иногда и хорошие идеи, если их довести до крайности, становятся очень плохими. Но, какую бы идею ты ни принял в себя, если ты ей поверишь – она начнёт на тебя влиять. И чем больше и чаще ты веришь этой идее, тем сильнее она с тобой срастается, как симбионт. Вот только некоторые симбионты, бывает, оказываются паразитами.