Книга Вечные Пески. Том 8, страница 96 – Лео Сухов

Ловить их всех я не собирался. Убьём этих, потеряем гонг, а через гонг появятся новые. И ещё через гонг, и ещё…

— Думаешь, они выжидают подкрепление? — спросил Ситранис, когда я озвучил ему свои мысли.

— Уверен. Мы две ночи подряд вырезали их сородичей. Они трусливо бежали каждое утро, — кивнул я. — А теперь вдруг осмелели и идут по нашим следам. Подобное так просто не случается. Их гонит высший.

— И что предлагаешь? — нахмурился Ситранис, которому явно не нравилось быть в качестве дичи на чужом празднике жизни.

— Попробуем уйти. Они вялые днём. Долго бежать не смогут. Если оторвёмся сейчас, к ночи будем уже далеко. И пусть тогда ищут, ноги себе стирают, — ответил я.

Приказ ускориться прокатился по колонне. Мы перешли на рысь.

И вот тут начались проблемы.

Первой проблемой было то, что во время рыси не поспишь. Для меня эта проблема вставала в полный рост, потому что ещё купол ночью держать. А я и без того давно уже спал урывками. Но это были мои личные переживания.

К тому же, до сих пор мы двигались по дороге. Пусть и не такой накатанной, как торговый тракт, но всё же утоптанной переханами и заезженной телегами. Теперь же, когда скорость стала критически важна, я понимал, что будет тяжело.

Местность к западу от Тихой была сельскохозяйственной. Поля, разделённые лесополосами, оросительные каналы и крестьянские наделы за низкими каменными заборами. Дороги тут шли ровно там, где не было полей, садов, огородов и каналов. Как ни выбирай, но строго на запад двигаться не получалось.

Мы ехали будто по извилистой ленте, замедляясь на поворотах, то растягиваясь, то сжимаясь обратно. Поэтому, несмотря на приказ, скорость не сказать, чтобы сильно возросла. А гухулы двигались напрямик. Для обвитых псевдоплотью трупов что дорога, что поле, что заборчик — всё одно. Знай только конечностями шевели.

Я видел это, скрипел зубами и считал про себя расстояние. Если так и дальше пойдёт, к вечеру они по-прежнему будут висеть у нас на хвосте. А мы только больше устанем.

— Уходим с дороги! — приказал я. — Идём строго на запад. Напрямик.

Ситранис посмотрел на меня, затем на поле, которое отделяло нас от следующей лесополосы, и покачал головой:

— Земля рыхлая. Переханы будут вязнуть.

— И всё равно быстрее, чем по дороге петлять.

Он не стал спорить. Колонна свернула с дороги, и мы двинулись через поле. Переханы сразу же ощутили разницу. Копыта зачавкали по влажной земле, и скорость, которую мы выиграли на спрямлении пути, потерялась на вязком грунте. Животные проваливались по щиколотку, а местами и глубже. Им приходилось тяжело работать ногами, выдёргивая копыта из грязи, и я чувствовал, как мой перехан напрягается под седлом.

Гонг-два такой скачки — и животные выдохнутся. Переханы и так двигались на пределе чуть ли не с самого утра. Если сейчас загнать их, они уже самостоятельно перейдут на шаг, а заставить их изменить мнение очень тяжело. По-настоящему упрямые животные, как ни понукай.

Я поднял руку и приказал сбавить скорость.

— Так мы не оторвёмся! — заметил Ситранис.

— Да я уже как-то и не рассчитываю, — признался я.

Гонг. Другой. Солнце перевалило за полдень и начало клониться к западу. Местность постепенно менялась: поля становились суше, лесополосы реже. Мы выходили на водораздел — ту пологую возвышенность, что отделяла бассейн Тихой от равнин, прилегающих к торговой дороге. Здесь земля была твёрже, и переханы пошли бодрее.